Оно внезапно обернулось, и он увидел бледное эльфийское лицо. «Арафель», – подумал Киран с облегчением, ибо они так похожи; но этот лик был холодным и с каждым мгновением менялся. Оно протянуло руку еще более жуткую в своей красоте, чем все предшествовавшие уродства.

«Далъет», – догадался Киран.

Оно рассмеялось.

– Ты ошибаешься, человек, и ты бессилен назвать меня по имени. – Оно еще больше приблизилось. – Бросай камень. Иначе у тебя нет надежды.

– Нет.

– Значит, ты пропал. – И вынырнули новые твари, воздух задрожал от железа. «Киран, Киран, Киран, вернись к своим началам!»

И все закружилось вокруг. Завертелись черные конечности, и земля обрушилась на него, коричневая влажная земля, и липкие листья льнули к его рукам.

Киран услышал псов. Он вскочил и увидел солнечный свет, игравший сквозь листья на глади Кербернского брода; он услыхал храп лошадей, и движения, рассекающие воздух, и дрожащий полет железа, выпускаемого лучниками из-за деревьев.

Стрелы впивались в него одна за другой. И сердце его разрывалось от боли. После первой же раны все тело Кирана занемело, после второй он упал, ломая впившиеся стрелы, но снова поднялся, ибо ноги его все еще шевелились: он увидел разбойников Ан Бега, их натянутые луки, готовые послать новые стрелы вслед тем, что уже пронзили его тело.

Он бежал. Он повернулся и нырнул в туман, где боль разыгралась не на шутку, не давая ему вздохнуть.

«Киран, – раздался издали отчаянный крик Лиэслиа, – держись за камень и беги, беги, беги!»

И подул ветер, разрывая мглу, и он услышал гром и завывание бури, несущие с собой запах моря и кораблекрушения. И чем сильнее становился гром, тем отчетливее впереди маячил свет, словно звезда во мгле.

«Аодан!» – вспомнив, воскликнул он. И позвал его трижды. И с конца земли явился эльфийский скакун – пришел Аодан.

Гром оглушил Кирана, и ветер чуть не сбил с ног, когда Аодан приблизился – бледное сияние во мгле – и подставил ему свою шею. Он ухватился за гриву, в которой играли молнии, безопасные для него; сила полилась из камня, наполняя его руки, и Киран вскочил на Аодана – сам не зная, как оказался на его спине. И эльфийский скакун побежал над землей ровными шагами, не удаляясь в поля, но все глубже и глубже в Элд.

– О, Аодан, – прошептал Киран, – отнеси меня к ней, отнеси меня к ней скорей.

Конь захрипел, изменил свой шаг, чуть не сбросив Кирана со спины, и заржал, поворачиваясь то туда, то сюда. Они поскакали, и стена тумана расступилась перед ними, обтекая их с обеих сторон. Киран закричал – так жестока была боль от железа, пронзающая его сердце, и во второй раз он издал крик отчаяния, увидев, что они отступают назад.