– Всадники скачут, – прошептала Мурна. – Ты слышишь, Донал?

– Да, – откликнулся он и поспешно вскочил на ноги, ибо кони приближались очень быстро и звуки доносились уже почти от самых ворот. – Где же стража, почему нам не сообщили? Да помогут нам боги. – И он кинулся вниз по лестнице. Мурна, Мев и Келли последовали за ним, но он не стал тратить время на то, чтобы останавливать их.

Так они выбежали на стены, где уже собрались люди, и ворота со скрипом открылись, и всадники хлынули во двор на взмыленных лошадях, всадники, чьи цвета и металл доспехов посерели от пыли, а лица превратились в маски. То были воины Кер Велла, и никакая пыль не могла скрыть облик первого – ибо его рост и огненные волосы выдавали его.

– Барк, – выдохнул Донал и бросился навстречу двоюродному брату.

В комнату, склонившись, вошел еще один посетитель. Киран видел его, не открывая глаз, так облик его был даже яснее – сгусток тьмы, взиравшей на него. Но Бранвин не видела – ее золотая головка была опущена, и свет выхватывал серебряные пряди в ее косах, танцуя на плитах стены, но ни разу не прикасаясь к темному гостю. Кирана мучила боль, грызущая боль железа там, где распространился его яд. У него болело сердце от ран, от потери, от вида Бранвин, сидящей с таким несчастным и беспомощным лицом. Он не мог шевельнуться. Мир казался слишком хрупким и помертвевшим для любого движения. «Я растаю, – подумал он, – больше никогда не увижу ее и детей, полей и всего остального, накрытого стола, смеющуюся Мев и Бранвин в лучах солнца. Этот мир разорвется, как паутина».

– Сними камень, – сказала Смерть. – На это у тебя хватит сил.

– Так ты для этого пришла?

Смерть шевельнулась и пододвинулась ближе, склонившись над ним, пока Бранвин задремала.

– За тобой – да, мой друг. Сними камень. Отложи его в сторону и дай мне руку – о человек, надежды мало; по крайней мере, тебя минует худшее. – И за ее спиной появились другие – мать, двоюродные братья, друзья; высокая задумчивая фигура нависала над остальными – и то был его отец, все еще хмурившийся.

– Киран, – сказал отец. – Я был не прав.

– Я видела твоих сына и дочь, – сказала мать. – Они очень красивы. Ты их не возьмешь с собой? А Бранвин?

– Мою дочь, – добавила другая фигура светловолосой женщины, стоявшей рядом.

И много еще было теней, увенчанных золотом. Одно лицо было ярче других. То был Лаоклан, и слезы струились по его иссохшему лицу.

– Киран, Киран из Донна, – сказал король. – Они убили меня.

– Господин, – говорили другие – люди из его замка. Кровь и пыль покрывала их. Стрелы пронзили их – то были крестьяне, оставленные им на границе. – Они все время наступали. Что нам оставалось делать?