– Может быть. – Плечи его опустились, и он устремил свой взор мимо нее на Кирана с невыразимой печалью. До нее доходили слухи. Бранвин слышала их за дверью – граница разорена, хутора горят. В замок приходили последние беженцы. Об этом не говорили в этой комнате, чтобы не слышал Киран. Здесь все беседы были о мире, покое, о доме и не «съешь ли немножко бульона, любовь моя?», но он отказывался. А границы горели, и тучи сгущались над ними с каждым днем. Звучали скрипы и стоны, которые Бранвин и остальные не могли от него скрыть. «Что это?» – спрашивал Киран. «О, это везут продовольствие», – отвечала она: казалось, его легко обмануть – он забывал, что она уже это говорила. А тем временем двор заполнялся народом, устанавливались навесы, и Кер Велл готовился к осаде.

– Нет, не ветер, – прошептал Киран, широко раскрыв глаза. – Любовь моя, неужто ты не слышишь?

– Мало ли что там, – небрежно ответила Бранвин и улыбнулась ему. – Может, закроем ставни?

– Это Барк? Боги, кто там командует? Роан?

– Господин, – Барк обеспокоенно приблизился и взял его руку. – Все хорошо.

– Хорошо? – глаза Кирана снова закрылись. – Хорошо ли лгать мне, старый волк? Я знаю. Я могу видеть лучше обоих вас. И слышать. – Голос звучал слабо, и даже это, кажется, стоило его обладателю больших усилий. – Больше я не могу оставаться. Мне пора ехать. Аодан заждался. Бранвин, Бранвин…

– О боги, Киран! – Она обхватила его за шею и прижалась к нему головой. – Я не отпущу тебя. Нет.

И видения нахлынули на нее – туман, где извивались темные твари среди призраков деревьев, и какая-то белая фигура полоскала кровавые тряпки в Керберне под собственные завывания. Бранвин отогнала видение, заставив себя открыть глаза, устремив их на знакомые камни и Барка, Барка, стоявшего рядом. Вой раздавался все ближе и ближе – какая-то голодная тварь.

Так въехал в замок Ризи, когда его уже никто не ждал. И приветственные крики встречали его со стены, где собрался встревоженный люд посмотреть, что означает этот клуб пыли в лучах тающего солнца – тающего, а не садящегося, ибо каждый день солнце утопало во мгле, теряясь в облачных бастионах, подступивших с запада. В зеленоватых сумерках подъезжали южане под своими черными с серебром знаменами, три отряда, ощетинившиеся копьями.

– Люди Дру! – раздался клич. – Ризи вернулся! – передавалось от стены к стене теми, кто занял лучшие наблюдательные позиции.

– Открывайте ворота! – вскричал Донал, ибо большие ворота были закрыты и требовался особый приказ; и он послал пажа с известиями в зал, к Барку и госпоже, которая могла сообщить это господину и приободрить его.