Ответ был неясен, но будто кто-то прикоснулся к камню, вливая в него силу.

– Пойдем, – потом промолвил голос – шепот глухой, как рокот моря. – Слышишь крики чаек?

– Берегись! – возразил другой голос. – Слушай только истинные голоса. Иначе ты обречен. Одна ошибка погубит мир… даже если некоторые из них кажутся прекрасными.

– Я слышу чье-то пение, – промолвил Киран, и оно действительно было прекрасным в завывании ветра.

Он снова спал, лицо его осунулось и исхудало; Бранвин не гасила свечей и редко когда покидала его; приходила Мурна и приносила питье, и другие приходили, как Барк, который двигался здесь на цыпочках, несмотря на свой рост, – заглядывал и снова уходил.

Теперь же Барк стоял на коленях, сжимая пальцы Бранвин в своей большой ладони.

– Госпожа, – шептал он, – пойди ненадолго в зал, ляг отдохни и позволь мне посидеть с ним… Неужто ты думаешь, с ним может случиться что-то плохое, когда я рядом? Я никому не дам подойти к нему ни из этого мира, ни из иного. У тебя есть дети, госпожа. Ты нужна им. Им нужно, чтобы ты поспала и поела, умылась и улыбнулась.

Она поняла. Она взглянула на него с неизмеримым терпением, выплакав уже все, что накопилось за жизнь, но верность Барка тронула ее сердце.

– Они не мои дети, – сказала она, – но его. Неужто ты думаешь, я осмелюсь подпустить их к нему, таких, одаренных Видением? Они видели, как его ранили, видели, как он повернул домой. Что еще они могут увидеть, Барк? Я слепа к таким вещам. Я могу лишь сидеть с ним, мне не дано иное страдание. И мои дети знают это. Они знают, где мое место.

– Они – дети, – повторил Барк, – и мучаются по-своему.

– Разве? – Бранвин вспомнила утренние завтраки и слезы на ребячьих лицах, первые шаги и разбитые коленки, и лес, где они потерялись, и встречу у ворот, когда их нашли. Но она взглянула на спящего Кирана и почувствовала, что он для нее важнее всего остального. – Нет.

Снова послышалось пение – стон старого дерева на ветру, ибо ветер был сильным, и где-то рокотал гром. Лишь этот звук нарушил тишину. Ветер ворвался в комнату, и Бранвин подоткнула одеяла.

– Нет, – повторила она, Барк встал и хотел закрыть ставни. – Он не разрешает их закрывать.

С тревожным взглядом Барк остановился и сжал губы.

– Проклятие этим стонам.

– Какое-то старое дерево в низовьях реки – наверное, сломан сук. – Она пригладила волосы Кирана и носовым платком обтерла ему лоб. – Тихо, тихо, спи спокойно.

– Дерево, – повторил Барк. – Госпожа, разве ты не слышишь?

Бранвин взглянула на Барка, ощутив, как сердце ее сжалось.

– Я слышу ветер, – промолвила она. – Не мучай меня своими фантазиями.