– Ах вот как. – Огладил усы большим и указательным пальцами. – Брат моей покойной женушки, которого вышвырнули из Гурат-града? Любопытно.

Сармат облокотился на стол и замер, раздумывая.

– Это был тот всадник, что кричал о возвращении моего брата?

Казалось, вопрос застиг Йокима врасплох.

– Понятия не имею.

– А жаль. – Сармат прикрыл веки, начиная вспоминать. – Надо было сжечь его, чтоб не думалось. Он был княжегорец, но кричал на тукерском. Был черен и горбонос – да, он мог бы оказаться Горбовичем.

– Это имеет значение?

Надо же. Тень раздражения – в голосе человека, которого давным-давно вышколил Ярхо, а ведь Йоким провел с Сарматом всего ничего.

Сармат сощурился.

– Брат хотел знать, жив ли я? Передай, что я в добром здравии.

Йоким посмотрел недоверчиво.

– Я не лгу предводителю.

А может, стоило попробовать – глядишь и понравилось бы. Ложь сладка и удобна, к ней быстро привыкаешь. По крайней мере, Сармат пристрастился к ней больше, чем к женщинам или вину.

– Тогда передай что видишь, – огрызнулся елейно. – Тебя настораживает, что я в этом облике? Да, я потерял одну кожу, но у меня осталась и другая, человеческая. До поры я побуду в ней.

Йоким будто захотел что-то сказать, но передумал. Сдержанно кивнул.

– Что еще должен знать мой предводитель?

– С твоим предводителем я переговорю с глазу на глаз. Позже. Где он стоит? Мне потребуются люди, чтобы добраться до него.

Сармат хотел выждать время. Нельзя возвращаться к соратникам, пока он не восстановит силы – их и так поразит, что он вернулся человеком, не драконом. Пусть хотя бы его человеческое тело выглядит здоровым. И он не отправится в путешествие к стану Ярхо в одиночку – не хватало еще погибнуть от клинков вражеских лазутчиков.

– Скажи брату, чтобы он прислал мне воинов. Каменных. – И даже не затем, что камню будет легче защитить Сармата. Камень терпелив, его языки не болтливы, а воинам, которых выделит Ярхо, придется увидеть Сармата прежде чем тот решит покинуть Матерь-гору.

– Это все?