* * *

Два вечера спустя, в тот же самый час, Фафхрд и Серый Мышелов стояли в броске ножа от западной стены Обелиска и строили пирамиду из обломков светлых зеленоватых камней, падавших сюда в течение тысячелетий. Среди этого скудно набросанного щебня попадались овечьи и козьи кости, многие из которых были переломаны.

Как и прежде, воздух был неподвижным, но очень холодным, пустоши безлюдны, заходящее солнце ярко сияло на горных склонах.

С этого наиближайшего тактического пункта Обелиск Поларис смотрелся как пирамида, которая, казалось, уходила, сужаясь, в бесконечность. Камень, из которого состоял Обелиск, оказался на поверку обнадеживающе прочным, твердым, как алмаз, но по крайней мере на нижних склонах было полно трещин и выбоин, которые могли служить опорой для рук и для ног.

Гран-Ханак и Намек, находящиеся к югу, были сейчас скрыты. На севере возвышался чудовищный Белый Зуб, желтовато-белый в солнечном свете, словно готовый прорвать дыру в сереющем небе. «Место гибели отца Фафхрда», – вспомнил Мышелов.

От Звездной Пристани виднелись только темное подножие выщербленной ветром северной стены и северная оконечность смертоносного Белого Водопада. Все остальное скрывал Обелиск Поларис.

Все, кроме одного штриха: прямо над головами друзей призрачный Большой Вымпел, словно исходящий теперь из Обелиска, струился на юго-запад.

Позади работающих Фафхрда и Серого Мышелова поднимался дразнящий запах двух жарящихся на огне снежных кроликов. Хрисса, сидящая перед костром, медленно, с наслаждением срывала мясо с тушки пойманного ею третьего. Видом и размером снежная кошка напоминала гепарда, но с длинным клочковатым белым мехом. Мышелов купил ее у бродячего мингольского охотника, встреченного на севере, сразу же за горами Пляшущих Троллей.

Позади костра пони жадно дожевывали остатки зерна, которого они не пробовали уже неделю.

Фафхрд обернул промасленным шелком свой вложенный в ножны меч Серый Прутик и уложил его внутри пирамиды, потом вытянул большую ладонь в сторону Мышелова:

– Скальпель?

– Свой меч я возьму с собой, – заявил Мышелов. Потом добавил, оправдываясь: – По сравнению с твоим мечом мой просто перышко.

– Завтра ты узнаешь, сколько весит перышко, – сказал Фафхрд, пожав плечами.

Затем он положил рядом с Серым Прутиком свой шлем, медвежью шкуру, сложенный шатер, лопатку и кирку, золотые браслеты с предплечий и запястий, перья, чернила, папирус, большой медный котелок, несколько книг и свитков. Мышелов добавил многочисленные и полупустые мешки, два охотничьих копья, лыжи, ненатянутый лук и колчан со стрелами, крохотные горшочки с масляной краской, куски пергамента и всю сбрую для пони; многие из этих предметов были завернуты для предохранения от влаги подобно Серому Прутику.