Фафхрд был в высоких зашнурованных ботинках с только что заточенными толстыми гвоздями на подошвах и в куртке из волчьей шкуры, сшитой мехом внутрь, но сейчас расстегнутой от горла до пояса. Его предплечья и голени были обнажены. Короткие, по запястье, перчатки из сыромятной кожи закрывали кисти рук. Совсем небольшой узелок, завернутый в плащ, висел у него за плечами, и к нему был привязан большой моток черной конопляной веревки. На прочном, ничем не украшенном поясе прицепленный справа топор в чехле уравновешивал висящие с другой стороны кинжал, маленький мех для воды и мешок с железными шипами, у которых вместо шляпок были кольца.

Вокруг лица Мышелова был плотно затянут капюшон из козьей шкуры, а его тело было защищено туникой, сшитой из трех слоев серого шелка. Его перчатки были длиннее, чем у Фафхрда, и подбиты мехом. На меху были и тонкие башмаки, подошва которых была сделана из морщинистой кожи бегемота. На поясе – кинжал Кошачий Коготь и мех с водой уравновешивались мечом Скальпелем, ножны которого были свободно привязаны к бедру. А на завернутом в плащ узелке был закреплен странно толстый короткий черный бамбуковый прут, на одном конце которого торчал шип, а на другом – шип и большой крючок, примерно такой, как на посохе пастуха.

Оба были сильно загорелыми и мускулисто-худощавыми, закаленными горами Пляшущих Троллей и Стылыми пустошами. Их грудные клетки были шире обычного после недель существования в разреженном воздухе плато.

Не было нужды выискивать наиболее привлекательный маршрут для восхождения – Фафхрд уже сделал это вчера, когда они приближались к Обелиску.

Пони опять щипали траву; один их них обнаружил комок соли и теперь лизал его своим толстым языком. Мышелов оглянулся вокруг, ища Хриссу, чтобы потрепать ее на прощание, но снежная кошка, насторожив уши, вынюхивала чей-то след поодаль от лагеря.

– Она прощается по-кошачьи, – сказал Фафхрд. – Прекрасно.

Небеса и ледник рядом с Белым Зубом приняли слабый розоватый оттенок. Скользнув взглядом по равнине в направлении этого пика, Мышелов резко втянул в грудь воздух и сильно сощурился; Фафхрд пристально глядел в ту же сторону, защищая глаза ладонью как козырьком.

– Какие-то коричневатые фигуры, – сказал Мышелов наконец. – Насколько я помню, Кранарх и Гнарфи всегда одевались в коричневую кожу. Но, мне кажется, их больше, чем двое.

– По-моему, их четверо, – заметил Фафхрд. – И двое из них странно косматые, – наверное, одеты в бурые шкуры. И все четверо поднимаются от ледника вверх по скальной стене.

– Где ветер их… – начал Мышелов, потом взглянул вверх.