Фафхрд сделал то же самое.

Большой Вымпел исчез.

– Ты сказал, что иногда… – заговорил Мышелов.

– Забудь о ветре и об этих двоих с их косматым подкреплением, – резко оборвал его Фафхрд.

Он снова обернулся к Обелиску.

Мышелов сделал то же самое. Сощурившись и сильно откинув голову, он оглядел зеленовато-белый склон и сказал:

– Сегодня утром он кажется более крутым, чем та северная стена, и довольно-таки высоким.

– Пф! – с насмешкой отозвался Фафхрд. – В детстве я поднимался на него перед завтраком. Очень часто. – Он поднял вверх обтянутую перчаткой из сыромятной кожи правую руку, сжав ее в кулак, словно в ней был маршальский жезл, и воскликнул: – Идем!

С этими словами он шагнул вперед и, не останавливаясь, пошел вверх по неровному склону – или, по крайней мере, так показалось, потому что хотя северянин и помогал себе руками, но отклонял туловище далеко от скалы, как и подобает хорошему скалолазу.

Мышелов шел за Фафхрдом след в след, чуть шире расставляя ноги и пригибаясь чуть ближе к скале.

* * *

Время уже близилось к полудню. У Мышелова болело и ныло все тело. Дорожный мешок давил так, будто на спине сидел толстенный мужик; Скальпель, как весьма упитанный мальчуган, цеплялся за пояс. И уже раз пять закладывало уши.

Над самой головой Мышелова ботинки Фафхрда топотали о выступы скал в неколеблемом механическом ритме, который Мышелов начал ненавидеть. Однако он был полон решимости не отрывать взгляда от ног приятеля. Один раз Мышелов глянул вниз между своими собственными ногами и решил, что этого делать не следует.

Нет ничего хорошего в том, чтобы видеть под собой голубоватую бездну или даже серо-голубоватую.

Так что Мышелов был застигнут врасплох, когда рядом с ним, обгоняя его скачками, промелькнула белая лохматая мордочка с кровавой ношей в зубах.

Хрисса остановилась на выступе рядом с Фафхрдом. Она тяжело, с присвистом, дышала; клочковатая шкура на ее впалом животе почти прижималась к позвоночнику при каждом вдохе. Она дышала лишь розоватыми ноздрями, поскольку рот был забит двумя прижатыми друг к другу снежными кроликами с болтающимися мертвыми головами.

Фафхрд взял у нее кроликов, бросил в свой мешок и плотно завязал его.

Затем он сказал, лишь самую чуточку высокопарно:

– Она доказала свою выносливость и сноровку и оплатила свой путь. Она – равная в нашей компании.

Мышелову и в голову не пришло усомниться в этом. Он решил, что теперь уже три товарища поднимаются на Обелиск Поларис. Кроме того, он был без меры благодарен Хриссе за остановку. Частично для того, чтобы продлить ее, Мышелов осторожно выдавил в ладонь немного воды из своего меха и протянул руку, чтобы Хрисса утолила жажду. Затем они с Фафхрдом тоже выпили немного воды.