Позади них демонический барабанный бой, издаваемый несущимся стадом, становился громче и громче.

Приятели успели добежать до валуна и вскочить на его вершину, где уже примостилась Хрисса, и спустя один удар бешено бьющихся сердец белая орда уже была внизу. И хорошо, что Фафхрд вытащил свой топор за то мгновение, что они выиграли, потому что один из больших козлов прыгнул ввысь, поджав передние ноги, нагнув голову и выставив свои кремовые рога. На таком близком расстоянии Фафхрд мог видеть их расщепленные кончики. Но в тот же самый миг Фафхрд нанес страшный, мощный, глубоко рассекающий мышцы удар, такой тяжелый, что животное было отброшено в сторону и с грохотом рухнуло на короткий склон, ведущий вниз к краю западной стены.

Затем белый поток разделился надвое, обтекая огромный валун; животные были сбиты так близко друг к другу, что у них больше не было пространства для прыжка, и грохот копыт, тяжелое дыхание и испуганное блеянье наводили ужас, козлиный запах поднимался удушливой волной, а валун качался под напором тел.

В тот момент, когда шум стал совершенно невыносимым, воздух на мгновение устремился потоком вниз, ненадолго рассеяв вонь: что-то пролетело над головами друзей, покрывая небо рябью, словно длинное хлопающее одеяло из жидкого стекла, а сквозь топот копыт на секунду послышался грубый, полный ненависти смех.

Узкий язык козьего потока двигался между валуном и краем обрыва, и многие животные, кувыркаясь, падали в пропасть с блеяньем, похожим на крики проклятия. Они увлекли за собой и огромного козла, которого изувечил Фафхрд.

Затем, иссякнув так же неожиданно, как снежный шквал, ломающий мачты судна в Замерзшем море, белый поток оказался позади валуна и мчался теперь на юг, отклоняясь немного к востоку, подальше от смертоносного края. Последние оставшиеся козы, в основном самки с козлятами, дикими скачками неслись следом. Мышелов, поднимая руку к солнцу, словно для удара мечом, разъяренно воскликнул:

– Видишь, вон там, где лучи искривляются над стадом! Это тот же самый летун, который только что промчался мимо нас и которого мы видели прошлой ночью среди снегопада, – летун, который заставил стадо броситься вскачь и наездники которого направили его против нас! О, черт бы побрал двух лживых призрачных потаскушек, заманивших нас к гибели среди коз, воняющих хуже, чем храмовая оргия в Городе Вампиров!

– Мне показалось, что голос был гораздо более низким, – возразил Фафхрд. – Это были не девушки.

– Значит, у них есть сводник с басовитым голосом – это что, поднимает их в твоих глазах? Или в твоих больших, развесистых, как лопухи, и пораженных любовью ушах? – сердито вопросил Мышелов.