– Ты хочешь сказать, что мы должны приступить к разрешению этой морозной, предательской проблемы сегодня? – запротестовал Мышелов, который с превеликим удовольствием разделся бы и погрелся на солнышке.

– До полудня! – провозгласил Фафхрд.

И с этими словами решительным шагом повел маленький отряд прямо на север, придерживаясь западного края вершины, словно для того, чтобы с самого начала предупредить любое поползновение любопытного Мышелова заглянуть за восточный край. Мышелов последовал за северянином почти без возражений; Хрисса шла прихрамывая и поначалу сильно отставала, но потом догнала друзей, ее хромота прошла, а кошачий интерес ко всему новому возрос.

И так они шли через огромную странную гранитную равнину, расстилавшуюся на вершине Обелиска и прорезанную то тут, то там белыми, как мрамор, полосами известняка. Через некоторое время пропитанная солнцем тишина и однообразие стали наводить ужас. Пологость склонов была обманчивой: Фафхрд заметил несколько впадин, в которых мог бы спрятаться батальон сидящих на корточках вооруженных людей и остаться невидимым до тех пор, пока не подойдешь к нему на расстояние полета копья.

Чем дольше путники шли по равнине, тем внимательнее Фафхрд изучал камень, о который лязгали шипы его башмаков. Наконец он остановился, чтобы указать на странную, покрытую рябью полосу.

– Я готов поклясться, что когда-то это было морским дном, – негромко сказал он.

Глаза Мышелова сузились. Он подумал об огромном, невидимом, похожем на рыбу летуне, которого они видели прошлым вечером, о том, как напоминающий ската силуэт колыхался под снегопадом. Мышелов почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Хрисса прокралась мимо приятелей, крутя головой во все стороны.

Вскоре путники прошли мимо последнего огромного валуна и увидели, не далее чем в полете стрелы перед собой, сверкание снега.

Мышелов сказал:

– Самое худшее при восхождении – это то, что самая легкая часть пути кончается быстро.

– Ш-ш-ш! – предупредил Фафхрд, внезапно распластываясь по земле, словно большой четырехногий водяной жук, и прижимаясь щекой к скале. – Ты слышишь, Мышелов?!

Хрисса зарычала, оглядываясь вокруг, и ее белый мех встал дыбом.

Мышелов начал было наклоняться, но тут же понял, что может этого и не делать, – настолько быстро надвигался звук: доносящийся отовсюду резкий барабанный бой, словно пятьсот демонов стучали гигантскими толстыми ногтями по огромному каменному барабану.

Затем, без всякого перерыва, из-за ближайшей скалы, вздымающейся к юго-востоку, прямо на них широким фронтом хлынула огромная волна горных коз, так тесно прижавшихся друг к другу и с таким лоснящимся белым мехом, что на мгновение они показались лавиной живого снега. Даже огромные изогнутые рога вожаков были цвета слоновой кости. Мышелов заметил, что полоска пронизанного солнечным светом воздуха над самым центром стада мерцала и колыхалась, как это бывает над костром. Потом он и Фафхрд бросились бежать назад, к последнему валуну; Хрисса скачками неслась впереди.