Теперь можно было легко увидеть, как северо-восточный ветер, дующий почти постоянно в обход Лестницы, нагромоздил гигантские снежные сугробы между более высокой Звездной Пристанью и Обелиском; однако было невозможно узнать, лежит ли скалистый переход между двумя горами только в нескольких ярдах или в целой четверти лиги под снегом.

– Мы должны снова обвязаться веревкой, – провозгласил Фафхрд. – Я пойду первым и буду вырубать ступеньки вдоль западного склона.

– Зачем нам ступеньки при таком безветрии? – спросил Мышелов. – И зачем нам идти по западному склону? Ты просто не хочешь, чтобы я увидел, что лежит на востоке, правда? Поверхность гребня достаточно широка, чтобы по ней могли проехать рядом две повозки.

– Вершина гребня, находящегося на пути ветра, почти вне всякого сомнения, нависает на востоке над пустотой и может легко сорваться вниз, – объяснил Фафхрд. – Послушай, Мышелов, кто знает больше о льдах и снегах – ты или я?

– Я однажды пересек вместе с тобой Бренные Останки, – возразил Мышелов, пожав плечами. – Насколько я помню, там был снег.

– Пф, по сравнению с этим то была просто пудра, рассыпавшаяся из дамской пудреницы. Нет, Мышелов, на этом участке пути мое слово – закон.

– Очень хорошо, – согласился Мышелов.

Итак, они связались веревкой довольно близко друг к другу в следующем порядке: Фафхрд, Мышелов, Хрисса, и без лишней суеты Фафхрд надел перчатки, привязал топор ремешком к своему запястью и начал прорубать ступени вдоль края снежного подъема.

Это было довольно медленным делом, потому что под слоем напорошенного мягкого снега был старый, слежавшийся, и для каждой ступеньки северянину приходилось наносить по меньшей мере два удара – сначала горизонтально наотмашь, чтобы сделать ступеньку, затем сверху вниз, чтобы расчистить ее. И по мере того как склон становился более крутым, Фафхрд вырубал ступеньки чуть ближе друг к другу. Эти опоры были не слишком большими для громадных башмаков северянина, но достаточно надежными.

Вскоре гребень и Обелиск Поларис скрыли от друзей солнце. Стало очень холодно. Мышелов зашнуровал тунику и стянул капюшон вокруг лица, а Хрисса между короткими прыжками со ступеньки на ступеньку исполняла что-то вроде небольшой кошачьей джиги, чтобы ее лапы в пинетках не замерзли. Мышелов напомнил себе, что нужно напихать в эти башмачки немного овечьей шерсти, когда он будет смазывать ей лапы бальзамом. Его скалолазный шест был теперь привязан к запястью.

Путники прошли подъем и оказались около начала снежной седловины, но Фафхрд не стал прорубать путь по направлению к ней. Ступеньки, которые он теперь делал, спускались под более острым углом, чем прогибалась седловина, хотя склон, по которому друзья шли, становился очень крутым.