Не пошли.

Рванула башня. Ивана взвизгнула и прижалась к руке Марко. Люди с улиц, которые выходили, чтобы подобрать листовки, и по не вытравливаемой даже войной балканской привычке тут же и останавливались, чтобы хотя бы обсудить друг с другом новости, бросились кто куда, прикрывая руками головы.

– Это, бре, что?!

– Это армия.

– Какая, на хер, армия! Ее ж тут нет!

– Возможно, иностранная.

– Город взрывать?!

– Нет. Они сняли точку на башне. Дрон. Но не думаю, что будут город взрывать.

– Ты до фига умный такой откуда?

– Служил. Успокойся.

Марко было рыкнул, но Богдан так на него посмотрел, что возмущение встало поперек горла и Марко закашлялся.

– Сейчас никуда не пойдем. Самое разумное – пересидеть здесь, пока не станет понятно, что дальше. Если других взрывов не будет, значит, действительно точку снимали. Будут входить в район. Побежим сейчас – напоремся, могут принять не за тех.

– Ну примут, ну и что? Ты ж служил, значит, твои приятели там будут? Договоришься?

– Ты правда думаешь, что у кого-то где-то в этом городе сейчас остались приятели?

Марко покраснел и пробурчал под нос что-то невнятное.

– Маки…

– Киса, да уймись, Христом-богом прошу, ну! Не можешь смотреть – иди кипятка нам сделай, займись хоть чем-то полезным!

Ивана бросила короткий взгляд исподлобья, но спорить не стала. Она как-то разом понурилась и пошла ставить чайник. Двое мужчин стояли у окна и смотрели, как горит ресторанный этаж в башне и ветер носит по улице белые листы бумаги.

А потом оба разом вздрогнули и прильнули к стеклу.

Через двор бежала семья. Маленького нес на руках отец, а девочку постарше тянула за руку мать. На спине у обоих взрослых было по пухлому городскому рюкзаку. Дочь зажала в кулачке ремешок маленькой розовой сумочки, которая волоклась за ней по земле. Четверо остановились у серой машины, припаркованной на обочине. Марко сначала даже не понял, что машина на ходу и, судя по всему, принадлежит этим людям. Сообразил, когда мужчина усадил сына на крышу машины, а сам открыл багажник и начал загружать туда рюкзаки. Даже в квартире был слышен хлопок выстрела. Отец бросил рюкзак и схватил ребенка, прижал к груди. Осел на землю, но не от пули, а чтобы спрятаться. Раздался второй выстрел и крик.