– Я сама.

– Нет времени, Элис.

Она подумала про каждого. Представила, как Ивана будет светиться от перспективы заграничной поездки – по нынешним временам, можно считать, бизнес-классом. Мысленно увидела рядом с ней Марко.

– Марко может не согласиться.

– Это бритый угрожающего вида? Ничего, мы уговорим. Он же из незаконных бандформирований, кажется?

– Нет. Не совсем.

– Мы предложим ему варианты. Это не твоя забота. Пойдем.

– Мне нужно поговорить хотя бы с Микой. Это не обсуждается. Считай, что мое условие.

С Микой они увиделись только вечером у журналистских палаток.

Речи у Алисы не было. Ноутбук она даже не распаковала. Вскрыла пачку бумаги. Набросала пару срок на первом листе. Скомкала. Выбросила.

Мятых белых комков на полу вокруг раскладного походного стола становилось все больше. Слов на них – нет.

Алиса знала, что ее будут слушать без заготовок и каждое неподготовленное слово будут глотать, как холодную минералку с похмелья. Но слов не было вообще.

Запищал заведенный на без четверти семь будильник. Пора.

Для пресс-конференции огородили территорию и выставили охрану в синих касках. В полевом шатре стояли столы с именными табличками и стулья, напротив заканчивали монтировать экран. Алиса невольно хмыкнула. Дух Балкан всегда оказывается сильнее самых срочных дел и самых жестких дедлайнов: все равно в последнюю минуту что-нибудь окажется неготовым. Внутри было восемь журналистов, включая саму Алису, трое людей, которые, судя по всему, представляли миротворческий корпус, и трое в гражданском с высушенными лицами и потускневшими глазами. «Беженцы из города, свидетели», – поняла Алиса.

Она подошла к своему месту. Шепотом прочитала имя и фамилию, которые странно ворочались на языке. Собственное имя ощущалось как рука, которая затекла во сне: вроде своя, но чужая, бесчувственная.

– Элис, – раздалось за спиной. – Готова?

Алиса покачала головой. Спросила:

– Начнем вовремя?

– Опаздываем. Говорят, еще минут двадцать монтировать.

– Это Балканы. Выйду покурить.