Марко, словно в кино, смотрел, как к машине бежит Мика, сжимая в руке оружие. Лицо у него было перекошено, он орал и размахивал пистолетом.

Богдан рванул шпингалет, но тот застрял. Марко бросился помочь, но Богдан оттолкнул и крикнул:

– Пистолет дай!

Марко понял по-своему.

– Это друг мой! Он бы не стал просто такое делать!

– Мне стекло выбить!

На улице Мика кричал и махал рукой, требуя, чтобы четверо отошли в сторону от машины. Мужчина так и сидел на земле, прижимая к себе ребенка, а женщина заслонила спиной дочь и что-то кричала в ответ. Когда она сделала шаг, чтобы обойти машину, Мика снова пальнул в воздух поверх голов. Его лицо исказилось до злобной маски, похожей на тех, что маленький Марко видел в учебниках истории в главах про древние племена. Еще выстрел. Мика махнул в сторону багажника. Мужчина медленно поднялся, так и не отпуская плачущего ребенка, и под прицелом Мики забрал из багажника рюкзаки, а потом кинул ему ключи.

Богдан с силой ударил ладонями по стеклу, а потом сообразил и двинул затянутым в кожу локтем.

Машина тронулась.

– Мика! – крикнул Богдан в окно. – Мика, сынок!

Что было дальше, Алиса могла додумать сама. Мика вывез их почти за черту города, навстречу конвою ООН. Богдан все-таки выбежал на улицу, но машина не оставила видимых следов. Через полчаса в район вошли солдаты.

– Нас сначала повезли в другой лагерь, на границе с Венгрией, – тихо сказала Ивана. – А потом сказали снова садиться в автобусы и повезли сюда.

Они помолчали. Наконец, Марко сказал:

– Пойдем, может, проведаем, как они там?

– Не надо, Маки. Дай им время.

Алиса допивала холодный кофе крошечными глотками, пока Марко не позвал ее и не кивнул головой в строну лагеря. Она обернулась. От палатки в их сторону шел отец Мики.

Когда он подошел и сел на свободную шину, Алиса смогла его рассмотреть. Залысину, шрам на скуле и карие, как у Мики, глаза. Только у Мики они теплые, как коньяк с шоколадом, а у Богдана темнее.

Он принял от Марко сигарету, но закуривать не стал, только вертел в пальцах, пока не раскрошил. А потом закрыл лицо ладонями и как-то не по-человечески завыл.

– Мне так жаль, – повторял он как заведенный. – Мне так жаль, так жаль.

Алиса поднялась и пошла к палаткам.