Я округлила глаза:

– Сказал дезертир.

– Хм.

Бэйл наклонил голову, и кончики наших носов соприкоснулись.

– Я должен был понять это уже тогда, когда ты хотела сбежать из Санктума. Только сумасшедший готов пройти сотни километров по лесу вопреки здравому смыслу. Просто ради того, чтобы сделать то, что задумал.

Я вспомнила. И особенно то, как злилась тогда. И как отчаянно пыталась ненавидеть Санктум, Бэйла и каждого мутанта в отдельности. И как потерпела неудачу по всем фронтам.

– Не недооценивай его, – сказал Бэйл, пристально глядя на меня. – Хоторн заботится не о лучшей жизни для мутантов и, конечно, не о справедливости. Он декларирует все это, потому что это нравится его людям, но он лжет. Все, что делает Хоторн, он делает… из-за девушки.

Девушка.

Аура.

В прошлом я видела ее фотографию в стеклянном боксе, когда Хоторна держали в плену в Скай-Сити. На ней она была еще человеком – красивое овальное лицо, обрамленное длинными каштановыми волосами. Она и Хоторн, как я поняла, были вместе еще до Великого смешения. Став вирблерами, они изначально хотели помочь людям, но их предали. И Аура погибла.

Она умерла на руках Хоторна, и все, что происходило потом, делалось только из мести. Год за годом Хоторн шел вверх по карьерной лестнице кураториума, чтобы внушить людям: примирение с мутантами невозможно. И тем самым он поднял в мутантах злость до такого уровня, что они готовы были пойти за ним на войну.

Но Хоторн никогда не делал это ради того, чтобы править миром. Он просто хотел получить то, чего действительно хотел. Его цель по-прежнему заключалась в том, чтобы отменить все, что произошло с момента Великого смешения, – чтобы Аура все еще была живой.

До двадцатого года она была человеком. Она существовала бы в любом случае и снова стала бы вирблером, как Хоторн.

– Прошло больше сорока лет с тех пор, как она умерла, – прошептала я.

У Хоторна были и другие отношения. Например, с матерью Хольдена. И даже если он не любил ее, сорок с лишним лет – это очень большой срок.

На губах Бэйла появилась усталая улыбка.

– Все это не играет никакой роли, Элли. Он не остановится. Он может отказаться от чего угодно, может принести в жертву кого угодно, но только не ее.