Над шумозащитным забором проносятся крыши вагонов – днем и ночью. Дом подрагивал. Он был большим, но несуразным, построенным скорее с размахом, нежели с чувством формы. Ко всему прочему, выяснилось, что деревянный остов бойко подъедает жучок – хотя, чтобы уж быть до конца честным, надо признать, что и через двадцать лет, когда Мэриэтт уже стала взрослой девушкой, дом отнюдь не торопился рассыпаться и закончил свое существование лишь под ножом бульдозера. В двух шагах – сортировочная станция, бесконечные ряды пакгаузов и товарных дворов. А по ночам, когда смолкает городской шум, звучит железный вопль-плач вагонов, скатываемых с распределительной горки. Эта заунывная жалоба колесных пар мерещилась потом и снилась Мэриэтт всю жизнь, везде, куда бы ни заносила ее судьба. А сверху, над домом еще проходил монорельс, который, правда, работал раз в две недели.

Дальше, через дорогу заправка и мастерская по ремонту байков – фантастические сборища людей в черных кожах, рев и стрельба мотоциклетных двигателей. Хозяин заведения, Клэнси, влюбился в Джулианну с первого взгляда – бывают такие чудеса даже в наше время. Немолод, внешность Баффало Билла – если помните, кто это – или просто битого жизнью рейнджера из классического вестерна – волна сивых волос, роскошные усы и внимательный взгляд серых глаз, наводящий на мысль о фирме «Кольт», – байкер со стажем, с самыми невероятными знакомствами и ошеломляющим жизненным опытом. Своего счастья Клэнси с неистощимым терпением дожидался почти десять лет, и в итоге, надо признать, дождался.

В доме заправляла бабушка (где был в это время дедушка, ничего сказать не могу, не знаю), и регулярно появлялись и, как казалось маленькой Мэриэтт, непрерывно что-то праздновали ее подруги, бойкие старушки, которые по таким случаям наряжались в белые, щедро украшенные вышивкой рубашки, венки с алыми лентами, пели песни на непонятном языке и часто поминали местность со странным названием «Канев». Джулианна постоянно пропадала то на работе, то на бесконечных курсах усовершенствования сестер, то на заседаниях благотворительного фонда.

Джулианна была девушкой статной, но по ее росту заметно широкой в кости – всегда чувствовалось, как основательно она стоит на земле, и не было ничего проще, чем вообразить ее с громадным снопом на плече. Из своих пышных темных волос она устраивала непростые сооружения, в основе которых лежали две толстенные косы, глаза у нее были зеленые, озорные и сулящие сюрпризы, а смех обладал невероятной заразительностью.

С Гарри они познакомились при обстоятельствах настолько романтически-избитых (причем в буквальном смысле слова), что об этом даже неприятно рассказывать – но что делать. На следующий день после покупки дома выпала утренняя смена, Джулианна освободилась чуть пораньше и помчалась в торговый центр «Франклин» – ее обуревало желание купить что-то для нового жилища, неважно что – хоть сервировочный столик, хоть табуретку. Однако после часа блужданий меж пестрых витрин ее энтузиазм поугас, она ограничилась лишь ковриком для ванной и, выйдя на улицу, отправилась выпить кофе в «Тупичок Старого Мо» – знакомую с детства забегаловку как раз позади супермаркета. Здесь готовили кофе небывалых, редкостных сортов с редкостными же добавками, и варили его в экзотических медных посудинах на раскаленном песке. Имелись, правда, и обычные автоматы для торопившихся что-то перехватить на скорую руку.