– Боже, я поступил как отец! Я такой же монстр, как и он! Джу, брось меня, я погублю твою жизнь! Мне не место среди людей! Я должен жить в пещере!

Любой, знакомый с решительным и властным нравом Джулианны, был бы вправе предположить, что ровно через тридцать секунд подобных излияний парень вылетел на улицу с собственными потрепанными джинсами в руках. Но нет. Ангел, явившийся ей на ступенях полицейского участка, неизъяснимым образом одел ее в броню чисто супружеского стоицизма. Она приняла Гарри таким, каков он есть, и, несмотря на все ссоры и скандалы, кладезь ее терпения оказался неиссякаемым.

Вскоре выяснилось (и не стало для Джулианны ни малейшим сюрпризом), что ее избранник не просто органически не способен ни к какой работе, но, похоже, мало пригоден к жизни вообще. Да, он любил ее свято и самозабвенно, был предан семье до такой степени, что без колебаний отдал бы за нее жизнь, но говорить ему, например: «Через полчаса погасишь духовку с курицей» или «Обед сам возьмешь в холодильнике» было пустым звуком – курица прогорала до угольков, а возле загруженного праздничными яствами холодильника его хозяин мог запросто умереть с голоду.

О прошлом Гарри она так толком ничего и не смогла узнать. Прилетел из какой-то внеземельной глухомани. О матери молчал непроницаемо, словно той и на свете не было, зато отец, который, как поняла Джулианна, был в их краях важной шишкой, породил в нем чудовищно разросшийся эдипов комплекс. Отец служил причиной всех терзавших его ужасов и припадков и соответственно – поводом для жалоб и проклятий, – сын винил его в жестокости, лицемерии, убийствах, в гибели родной страны и еще в темной по смыслу чертовщине. Но что удивительно – даже в пике самого жестокого умопомрачения Гарри тщательно избегал упоминать конкретные факты или имена.

Во-первых, кошмары. Страх, бессонница и, если удавалось заснуть, – крики во сне. Момент засыпания и был для Гарри самым мучительным, «овеществление химер», говорил он. Во-вторых – депрессии, когда он сутками мог лежать, завернувшись в плед, ни на кого и ни на что не глядя.

Не умел ни вбить гвоздя, ни ввернуть самореза. Но знал множество рецептов никому не ведомых блюд, многие из которых (Джулианна великолепно готовила) впоследствии имели громкий успех. Кроме того, надо признать, Гарри был чертовски хорош в постели – он был единственным мужчиной, с которым Джулианна вытворяла такое, чего сама от себя никогда не ждала.

Психозы отнюдь не превратили его в мизантропа. Гарри привел в дом книги. Он рассказывал Джулианне удивительные истории о разных авторах, имен которых поглощенная жизненными битвами старшая медсестра, естественно, в жизни не слыхала, и в результате ухитрился привить ей любовь к чтению. Кроме того, они стали ходить на выставки, а на некоторые даже ездили в Нью-Йорк.