– Не надо. Помнишь, что Наполеон писал Жозефине? «Не мойся, я еду».

– Сумасшедший… Мне правда надо.

– Тогда я с тобой.

Ванная в обсерватории Агнессы неожиданно оказалась сооружением вполне современным и электрифицированным, со светом, насосом и генератором, температура воды из отчаянно фыркавшего смесителя свободно поддавалась регулировке.

– Теперь я знаю, почему женскую фигуру сравнивают с яхтами, – сказал Дин. – У тебя безупречные обводы.

– Никак не похудею, – пробормотала Мэриэтт, охотно подчиняясь его горячим рукам. – Да, вот так замечательно, продолжай… Я вообще гадкий утенок, в школе была самой неприглядной замухрышкой… И вдруг в последнюю зиму все вымахало, я до безумия стеснялась, мальчишки пялятся…

Потом они завалились на кровать поверх пестрого пледа с толстыми пальцами бахромы, и Мэриэтт сказала:

– В следующий раз надо будет тебе напомнить, чтобы ты снял часы. Ужасно твердые.

– Извини ради бога. Увлекся.

– Ничего… Скажи, а почему ты не женился на какой-нибудь из своих девиц? Потому что они и так постоянно к твоим услугам?

– Потому что я полюбил тебя. Когда я тебя вижу или прикасаюсь к тебе, это как электрический разряд. А они хорошие девушки, но все отношения с ними – это работа.

– Все отношения? – ехидно спросила Мэриэтт.

– Представь себе, все. Они мои старые товарищи, а давно известно, что заниматься любовью со старым товарищем – оно как-то не очень… Да, я могу смотреть и оценивать, какая у них фигура. По десятибалльной шкале. А твою фигуру я оценивать не могу, потому что у меня сразу искры в глазах, это константа или недоказуемая аксиома – другая система отсчета. Кроме того, я уже был женат как раз на одной из своих коллег, причем самой знаменитой. Выяснилось, что два контактера в одной семье – это гремучая смесь, взрыв неизбежен. Это было очень давно.

– Ты любил ее?

– Не уверен. Насколько я теперь могу судить, в основном мной двигало честолюбие – она была легендой, королевой, а я, по идиотскому юношескому самомнению, считал себя гением, на меньшее, чем королева, не согласен…

– У тебя есть какое-нибудь хобби? Ты чем-нибудь еще увлекаешься, кроме работы?

Дин сокрушенно покачал головой:

– Боюсь, что нет. Правда, я читаю книги. Вставляю в них закладки. Сколько раз читал, столько и закладок. Некоторые прямо распухли.

– Ладно, так что ты хотел рассказать? От чего ты до сих пор в шоке?

Дин перекатился на край постели, свесился, запустил руку в лежавший на полу плащ и достал две сложенные вчетверо страницы из заключений Кугля.