Она повернулась к окну.

– Экая буря… Нечего думать куда-то ехать, оставайтесь у меня. А я пойду к себе – надо заняться плечом, а то опять не спать ночь… Мэрти, не забудь покормить своего мужчину, ты знаешь, где что…

Тут Агнесса неожиданно бодро поднялась и, слегка прихрамывая, вышла прочь, наглядно демонстрируя, что аудиенция окончена.

Воцарилась пауза, потом Диноэл сказал:

– Я почему-то так и думал, что разговор будет недолгим.

Мэриэтт тоже помолчала, потом спросила:

– Ты есть хочешь?

– Нет, не хочу. А вот поговорить нам надо.

– Пойдем.

Они встали, прошли по коридору, затем по второму, поднялись по лестнице, Мэриэтт открыла дверь и впустила Дина в небольшую, полностью круглую комнату. Здесь были три окна, за которыми сейчас бесновалась непогода, сложной формы письменный стол, кровать, высокие черные полки, уставленные древними книгами заплесневелого вида, и справа, у стены – еще одна маленькая лесенка, упирающаяся в квадратный люк в потолке.

– Это моя башня. В детстве я мечтала быть принцессой, которая живет в башне. И вот она. Я здесь часто бываю. Это бывшая обсерватория, как в Гринвиче, это неподалеку отсюда, Агнесса выстроила ее для своего мужа, хоть тот и умер.

– А где телескоп? – спросил Диноэл.

– Прямо над нами.

– Удивительно. У себя дома я тоже живу в башне. Надеюсь, она тебе понравится… А там что?

– Там ванная… О чем ты хотел поговорить?

– Ну уж нет, разговоры потом…

Невольно перефразировав Дона Гуана, Дин сгреб Мэриэтт в охапку, не щадя прически, и они довольно долго целовались самым бесстыдным образом, опустив общение до тактильного уровня.

– Господи, как же я мечтаю подстричься, – с жаром выдохнув, не без труда произнесла Мэриэтт. – Ну, рассказывай.

– Сначала уступи моим непристойным домогательствам – иначе я не смогу ни о чем думать. Потом, у меня до сих пор стресс, а вид твоей попы с ямочками удивительно успокаивает.

– Ох, мне надо помыться.