Оказавшись напротив Дина, парень повернулся, дрезина сбросила скорость и неторопливо покатила рядом.

– По васильковой, – пояснил ездок на всякий случай. – Прикинь, девочка такая училась со мной в одном классе – Аня Василькова. И до какого-то времени была она полная страхолюдина. Коряга корягой. Ну, она и страдала. А потом вдруг что-то в ней переменилось, уж чего – не знаю, и стала она первой красавицей – на весь класс. И так ей эта перемена в голову ударила, что до сих пор – а я ее видел лет примерно семь-восемь назад, чего там, бабушка! – она опомниться не может. По-прежнему ведет себя как первая красавица в классе. Вот чего с людьми бывает… Землячок, а чегой-то ты пешедралом? Подсаживайся… На Перекрестках любая тачка не дороже полутораста баков, и без проблем. Ты как, употребляешь?

Нагромождение коробок оказалось двумя ярусами солидного вида картонных упаковок шотландского виски с изображениями старинного парусника и почему-то портретами Дарвина.

– «Гленфиддич». Моя односолодовая погибель, – пояснил верзила. – Девятнадцать лет выдержки. Маленькая слабость, большая статья расхода… но поделать ничего не могу. Нарвался. Привыкание. Пил себе «Чивас Регал» и горя не знал, а тут, по случаю, сдуру взял да попробовал эту байду. Ну и кранты. Уже хрен откажешься, вот оно, лучшее, которое враг хорошего… страшный враг. Будем здоровы… Я тут слышал одну штуку – чуднее не придумаешь. Такая песня… Ничего, что я пою?

– Нормально, – ответил Дин, устраиваясь поудобнее с бутылкой в руке.

– А то не все выносят… Вот смотри: «Над дорогою боевой моей, в вышине орлуют два орла…» Орлуют они у него, представляешь? Какие возможности открываются! В вышине – орлы, чуть ниже – бобруют два бобра, а во глубине – осетруют осетры! Дальше понятно:

Тебя как зовут-то, друг незнаемый?

– Диноэл Терра-Эттин.

– А я Володя, давай, со знакомством… Погоди, Диноэл… Чего, неужели тот самый, знаменитый?

– Да, получается, что тот самый.

– Ничего себе, кого в наши палестины занесло! В Кросс-роуд путь держишь? Небось, из Челтенхэма, от Ричарда?

– Я пока что сам по себе. Вот, пытаюсь понять, что здесь у вас творится.

– Да мало хорошего, прямо скажем. Бардак, как везде.

– Ну, я тут, как понимаешь, человек новый… Где это мы вообще?

– В кроличьей норе.

– В какой еще норе?

– Так, вижу, придется тебе закатить лекцию full size. Ты Алису читал? Которая в Стране чудес? Ну и вот. Таких нор во всех мирах тьмы и тьмы, принцип у всех один и тот же – ну, фокус этот ты точно видел – берем карту, сгибаем и, скажем, Нью-Йорк прикладываем к какому-нибудь Бирмингему. И выходит – окружным путем черт-те сколько пилить, а напрямую – меньше миллиметра. Нуль-физика, братан, нуль-пространство – только не спрашивай, как это работает, сам ни черта не понимаю, вынос мозга бесплатно. Слушай дальше. Эти проходы через нуль-пространство между мирами, пространствами, Вселенными, измерениями, как правило, всегда с вилкой, и чаще всего не с одной. Как в метро. Можешь перейти на одну линию, можешь – на другую, а через пару станций – и на третью. Пересадочные узлы, так называемые Перекрестки… Кросс-Роуд – это так, барсучья нора, хорошо, если сто порталов наберется…