– Из-за таких вот иллюзий мы сюда и загремели, – угрюмо отозвался Дин. – И много народу тут ездит?

– Очень мало. Дырища. Чаще всего сам Ричард, у него же тут еще one-way портал – по-нашему, «ниппель» – в Корнуолле, там у него Дом Инвалидов, он для них поет.

– Как это – поет?

– Обыкновенно. У него же фантастический оперный бас, а после смерти Роджера Мэннерса он петь перестал, и единственные, кого развлекает, так это своих ветеранов – ну, всякие там порубленные деды и прочие безнадежные, у кого родственников нет. Закрытый санаторий в лесу. Раз в полгода точно навещает, а бывает, и чаще. Он мне сам рассказывал – здесь, в Перекрестках, – что вышло все случайно. Заехал посмотреть, как там его старая гвардия, думал, на пять минут. А его уговорили выступить – сволокли всех этих калек, человек сто с лишним, в зал со сценой, я сам там не был. Он вышел, а что сказать – не знает. Ладно, говорит, я вам спою, там рояль был. Надеялся, что две-три походные песни прежних времен, и привет. А как взглянул, как они там лежат без рук, без ног и смотрят на него, а кто не может повернуться, тот сидит спиной и пытается поймать его изображение в маленькое зеркальце – тут у него нервы сдали. Он им пел три часа, говорит, спел все, что вообще знал. Ну и с тех пор ездит туда, поет. Такого голоса больше на свете нет. Правда, говорят, нашелся еще один Джельсомино, некто господин Рочестер – шотландец, что ли? – так рявкнул из своей Шотландии, что Джен Эйр услыхала его аж в Южном Уэльсе.

– И что же? – изумленно спросил Диноэл.

– Понятно что. Эта коза сейчас же прилетела и вышла за него замуж. Не ори! Может, врут… Но сына их я знаю. Начальник Лаймхаузовской судоверфи в Лондоне.

– Вот это да, – сказал потрясенный Дин. Вот как Ричард попадает из Челтенхэма в Йорк, мелькнуло у него в голове. Долго бы я искал этой дороги… – А что это у тебя за мотор? Почему не просто генератор?

– Дизель, – охотно пояснил Володя. – Мы с товарищем вдвоем работали на дизеле… В этой трубе, чтоб тебе знать, с прямоточным электричеством временами чудеса происходят – вырубает по непонятной причине. Этиология неизвестна, но застрять можно капитально – я разок трое суток отсидел – хорошо, еда и питье были. На пятые сутки подлетает Серебряный на своем бронепоезде…

– Кромвель? – обреченно спросил Дин.

– Да не один, их там четверо оказалось – из разных Вселенных. Хорошо, вовремя заметили. Что, говорит, торчишь, как пень? Закидывай свой керогаз, хрен с тобой, довезу. Пристроили меня в уголке, дали коньяку, закуски – Фонда принесла, их там две было, и я тебе скажу – здорово эти девки друг друга не любят. Ну а эти – кто постарше, кто помоложе – за своим столом, у них там карты разложены или планы, я уж не знаю – и что-то там о своем: бу-бу-бу да бу-бу-бу… У Перекрестков выкинули меня, чего недопил – дали с собой, и унеслись дальше, с гиканьем и свистом.