– А куда?

– Ну, этого тебе никто не скажет. Неведомо. И ты себе голову не ломай. В здешних лабиринтах ребята покруче нашего накрывались. Эх, найти бы ту карту, но вряд ли, да и есть ли она вообще, может, все сказки…

Второй раз в жизни Диноэл встречал человека такого сокрушительного, непобедимого обаяния. Уже через пять минут возникало ощущение, будто перед тобой твой старый приятель еще с детских лет, и приходила готовность поделиться с ним таким, в чем даже сам себе признался бы неохотно. Второй особенностью была та невероятная легкость, с какой в его речи перемежались образы откровенно бредовые и шизофренические со вполне реальными и разумными. Без малейших затруднений этот человек ухитрялся жить меж двух миров.

– Приготовь свою пушку, что там у тебя… Сейчас проходик откроется, там поджидать могут, крокодил обитает недоброго нрава, с семейкой… Он с Кокошей и Тотошей тьму народу укокошил…

Синельников вытащил на свет божий античный АКС, взвел затвор и подмигнул Диноэлу:

– За все века ничего лучше не придумали… «И там, где был дороги поворот, заговорил по-русски пулемет». Серьезные у тебя револьверчики, характеризуют… А как там насчет прорыва газов между стволом и барабаном?

– Нет прорыва, – машинально ответил Дин. – «Плавающий» патронник.

– Надо же, чего только не придумают… Ну, друг незнаемый, гляди в оба, подъезжаем, место бойкое, Первый Шлюз, тут все бывает… Порядок будет такой: после отметки я начинаю палить, а ты приглядывай – не шелохнется ли где чего, и, в случае чего, не зевай…

Они действительно проскочили грубо намалеванную фосфоресцирующей белой краской рожу слева от путей, Володя поднял автомат, поерзал, устраиваясь поудобнее, и вслед за этим произнес то ли магическое заклинание, то ли молитву:

– Ну, православные – именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики – огонь! – и старичок АКС, заряженный чем-то усовершенствованным, загрохотал и заполыхал.

Морщась ввиду пролетающих возле самого носа гильз, Диноэл старательно вглядывался в темноту, но, кроме и в самом деле мелькнувшего в неясных глубинах неверно подсвеченного лаза, ничего страшного не произошло.

Так их беседа, перемежаемая диковатым пением Володи, текла себе и текла, как вдруг колея, по которой они ехали, раздвоилась, расстроилась, колеса отстучали одну стрелку, вторую, вокруг обозначился некий простор, и Дин увидел, что они уже находятся в обширном сумрачном помещении довольно сложной формы, по размерам ничуть не уступающем вокзалу. Там и сям на путях стояли такие же или похожие дрезины, оборудованные с большим или меньшим комфортом.