В самом деле, очень скоро выскочила круглая, как монета, и даже вымощенная по кругу площадь с фонтаном в центре, запертая с трех сторон крыльями мрачного, похожего на фантастический замок небоскреба с башнями, а с четвертой стороны – напротив, очень даже веселого облика, крохотной, как игрушка, особенно с высоты, белой церковью со шпилем и красной черепицей.

– Здесь не сядешь! – запротестовал Дин. – Некуда воткнуться!

– Сажай! – сквозь изгрызенные ногти сдавленно приказала Александра.

– Все посшибаем и сами побьемся! Мы и так все правила нарушаем!

– Сажай!

– Сандра, нам сейчас в тюрьму никак! Времени нет!

– Сажай, я внесу залог.

– И у церкви ни одной живой души.

– Сажай!

Диноэл только плюнул с досады.

– Хрен с вами, держитесь! Посадка на воду… Не знаешь, этот фонтан мраморный? И машины кругом… Надеюсь, застрахованы… Володь, кончим дни в кутузке.

– Да ладно тебе.

Дин до упора втянул кабину, развернул двигатели вертикально и сжал их «в конус». Площадь стремительно надвинулась, обступая со всех сторон, небоскреб-замок, словно стена шахты исполинского лифта, понесся вверх, удар, второй, горизонт перекосило, церковь – вблизи она оказалась не такой уж и маленькой – вдруг поехала на них, тряхнуло еще раз, и все остановилось.

– С прибытием, – проворчал Диноэл. – Кажется, можно выйти через боковой люк. Володь, винтовку оставь здесь, потом заберешь, если получится.

– С какого-то перепугу?

– С такого, что мы тут все разгромили, да еще с оружием вылезем – стрельба начнется без полслова. Давай, давай, я прикрою, если что, и дам чего-нибудь. Господа, поторопимся, фараоны будут через минуту.

Люк открылся, Дин и Володя спрыгнули на брусчатку, подхватили соскочившую следом Александру и быстрым шагом направились к церкви. От фонтана остался только цоколь, на котором, как чудовищная пегая шапка набекрень, загораживая половину площади, сидел «Ял-Скевенджер» – из-под него в сторону била, рассыпаясь, одинокая струя, и по ступенькам сбегали бодрые ручьи.

– Тьфу, – сказал Володя, оглянувшись, – выкрасили в какие-то омоновские цвета.

Они отворили высокую дверь. В церкви было темно и тихо, стояли скамьи, горели свечи, никого, и лишь из бокового прохода, разинув рот, смотрел на них мальчуган в белом облачении.

– Здравствуй, Пауль, – печально сказала ему Александра. Он ошеломленно кивнул, не закрывая рта.