Родерик не обратил на это ни малейшего внимания.

– Ну, хорошо, – сказал он. – Не будем никого отягощать нашими выяснениями отношений, здесь не время и не место. Кого это ты с собой привезла? Владимир. Изумляюсь вашей способностью попадать в такого рода ситуации. Они вас притягивают? Это талант. Одну минуточку. – На этом месте Родерик сделал отчетливую паузу. – Если не ошибаюсь, господин Терра-Эттин?

Диноэл сделал неопределенный полупоклон головой вбок.

– Да, это я.

Глядя с еще большим и, без сомнения, искренним дружелюбием, владыка Перекрестков протянул ему руку.

– Счастлив познакомиться. Родерик Бауглир. Не скрою, давно мечтал об этой встрече. Однако не хотелось бы начинать разговор на бегу, как я понимаю, вы спешите, у меня тоже, к сожалению, жесткий график, да и к тому же, видите, какие обстоятельства. Но в самое ближайшее время это нашествие гуннов у меня заканчивается, и я приглашаю вас к себе – как только выберете свободную минуту, я к вашим услугам. Обещаю самую насыщенную культурную программу и вообще буду очень рад.

– Я уже и сейчас рад, – дипломатично ответил Дин.

Родерик улыбнулся, вновь, не глядя, шевельнул рукой, и за его плечом тут же вырос пожилой дядька с седым ежиком волос.

– Карл, отвезешь гостей в аэропорт, и потом сразу же назад, надо тут прибраться. Владимир, вы тоже едете?

– Да, вот только акаэсик прихвачу, – пробурчал Володя, кивнув на раскоряченный «Ял».

– Замечательно. Итак, Диноэл, прошу вас, не забудьте о моем приглашении. Александра, пойдем. Не будем задерживать людей.

Горгона на прощанье подарила Дину долгий задумчивый взгляд и вместе с Родериком исчезла в недрах модернистского подъезда.

Потом была прохлада антикварного «Роллс-Ройса», хайвей, крытый въезд, зал, за ним – коридор, очередной портал пропустил друзей без особого томления и помрачения ума.

– Знаешь, – сказал Володя, – за такое прохождение Гильдия обязана дать тебе магистра, я твою руку чувствовал, небывалое дело. – И дальше вновь пыхтение дрезины, и бесконечные рельсы в огражденном туманом полумраке.

На дрезине Диноэл, свернувшись в калачик, умудрился заснуть – более всех своих достоинств он гордился как раз умением спать в самых невероятных ситуациях, – и когда проснулся, Фортес был уже далеко позади, а бутылка виски в руках Володи – наполовину пуста.

– Я все думаю о твоих словах, – пригорюнившись, сказал блуждающий между мирами отец семейства. – Там, в самолете. О духовности. В самом деле. Чего мы бьемся? Чего лезем из кожи? Голов своих не жалеем? Вот мы с тобой. Поем и пляшем, как Дездемона в переводе Пастернака. Но зачем? Вот вопрос.