Вся Храва превратилась в город длинных теней.

Через сотню шагов я понял, что прохожу мимо обычных людей, пытающихся выжить здесь без солнечного света и свежего воздуха. Молодая мать кормила младенца на ложе из древесных опилок. Рядом, опираясь на копья, стояли двое бородатых мужчин с удрученным видом. Два десятка печальных оборванцев столпились вокруг масляной лампы, слушая, как один из них читал ганнскую сагу о другой войне с великанами семисотлетней давности, когда люди отогнали их за Невольничьи горы. Отблески огня освещали лица слушавших, но те явно считали все это сказками. Великаны, которых они видели сами, были хуже всего, о чем говорилось в книге. Некоторые из здешних обитателей развешивали шкуры и парусину, чтобы отгородить от соседей уголок для спаривания или опорожнения, остальные занимались своими делами у всех на виду. И мало кто отваживался на что-то большее, чем косой взгляд в мою сторону, чтобы убедиться, что я прохожу мимо и не замышляю ничего дурного.

Большая каменная камера на пересечении нескольких тоннелей служила чем-то вроде рыночной площади. Всего несколько факелов и заботливо оберегаемых свечей освещали ее тусклым оранжевым мерцанием. В середине на расстеленных тряпках и даже колченогих столах лежали пряжки, лоскуты кожи, дрова и несколько отрезов грязной ткани. Одна торговка с топором наготове и тощей собакой на поводке выставила дюжину-другую восковых свечей, за которые пришлось бы заплатить серебром.

Самая большая толпа собралась вокруг стола охотниц, только что вернувшихся с промысла. Тут были несколько уток и жирных кроликов, лань и короб с яйцами, проложенными соломой. Судя по внушительному виду, эти женщины происходили из сословия танов, ганнской военной знати, вроде рыцарей в Холте. Нужно обладать крепкими мечами и грозной славой, чтобы вот так пройти через голодающий город со свежей дичью.

Собравшиеся вокруг стола были одеты в испачканный бархат и тонкую выделанную кожу, а не в полотняные и шерстяные обноски. Они выкрикивали свои цены, перебивая предложенные кем-то другим. Завязалась даже небольшая потасовка, но дерущихся быстро уняли. Наконец сверкнуло настоящее золото, переходя в руки охотниц в обмен на утку. Какой-то мужчина, окруженный целой оравой вертевшихся под ногами детишек и стоявшими чуть в стороне женщинами, со слезами на глазах отдал за тушу лани старинный, без малого двухсотлетний меч сказочной красоты, исписанный рунами и слабо гудящий магией. Через четверть часа последнее яйцо ушло по цене ночевки на приличном постоялом дворе. Таны опорожнили мех с фруктовой, судя по запаху, настойкой и снова отправились на охоту, рассчитывая обхитрить великанов и завалить еще одного бесценного оленя.