Перепуганный насмерть, я все же сохранил способность соображать и отметил, что великаны защищали доспехами те места, куда люди могли дотянуться своим оружием. Даже представить трудно, как проткнуть копьем или мечом эти поножи и пояса. Позже я видел сплетенные рабами-людьми огромные щиты, которыми великаны прикрывались от стрел, но эти трое не были снаряжены для битвы. Они развлекались. Хуже того, были пьяны. Словно собак, великаны спускали с поводка гончих-людей. Так они и грабили город. Войти в дома они не могли, потому что были слишком большими, но пускали вместо себя свою свору на поиски золота, серебра и других людей.

Вот зараза, я опять попался на том же самом! Засмотрелся, когда нужно было убегать. Я рванул со всех ног. Великан заметил это и хрипло пролаял что-то вроде «взять!». Но я не говорил на языке великанов или думал, что не говорю. Он спустил с поводка двоих из своей своры. Самый пьяный из великанов снова дунул в рог, а другой рассмеялся. Я забежал в переулок и обернулся, подняв лук. Те двое, что гнались за мной, заметили это, но продолжали бежать, зажмурив глаза. Они боялись, что я убью их, но еще больше боялись тех, кто остался сзади. Я выстрелил первому в пах, он упал и повалил второго. Великан спустил еще двоих в погоню за мной, заорав так, что у меня застучали зубы. Видимо, разозлился из-за потери хорошо обученного питомца.

Я вдруг понял, что выбрал тот же самый переулок, в который убежали мальчишки. Неужели это случилось всего минуту назад? Казалось, прошла половина дня. Переулок был слишком узким для великанов и слишком захламленным, чтобы по нему мог пробежать человек. Я нырял, подпрыгивал и проскальзывал, держа лук одной рукой и зажав стрелу между пальцами. В переулок ворвались новые люди-гончие. Они бежали очень быстро, не иначе их и выбрали за скорость. Один из них закричал, и мне показалось, будто он кричит «стой!» по-гальтски, но вряд ли такое могло быть.

– Извини, приятель, – сказал я и всадил ему стрелу прямо в глаз.

Я выскочил на улицу, где почти все дома были разрушены, и возможностей спрятаться здесь оказалось гораздо меньше, чем мне хотелось бы. На мгновение в мостовой открылась какая-то щель, но тут же пропала.

Канализация!

Я побежал к люку, остановившись на мгновение, чтобы пырнуть ножом человека-гончую, который пытался схватить меня. Это был подлый удар, я спрятал Пальтру перед собой так, что он не мог ее рассмотреть, потом резко скользнул влево и опустил лезвие вниз и вправо, как раз на уровне его живота. Это известный прием, которому в Низшей школе учат в первую очередь, потому что он действует безотказно. Парень хрюкнул, нож застрял у него в животе. Он свернулся вокруг кинжала и затих, лежа на боку, больше не беспокоясь ни обо мне, ни о своих хозяевах-великанах, один из которых топтался на углу и дудел в свой бычий рог, пьяно пуская слюни. Хрена лысого я отправлюсь в канализацию этого странного города без своего кинжала! Я ткнул раненого пальцем в глаз и, когда он поднял руку, чтобы защитить лицо, вырвал из его плоти Пальтру и, не обтирая, вложил в ножны. Да, знаю, я подонок, но посмотрел бы, что сделаете вы, если ваш лучший нож по рукоятку утонет в животе какого-то сукина сына в тот самый момент, когда три великана вместе со своими рабами пытаются вас убить.