Конрад кивнул с видом человека, который именно это и ожидал услышать.

— В общем, — снова заговорил Геральт, — в тот год эта пулька стала единственным трофеем, к сожалению, ничего не объясняющим. Тварь, или кто там творит все эти непотребства, снова затаилась больше чем на год. Через лето убила старуху. Дальше снова двухлетняя пауза и две смерти уже нынешним летом.

Геральт убрал пулю в карман и продолжил:

— Теперь следующее. Я тут подумал-подумал и начал устанавливать на ночь тепловизорные ловушки. В целом по полям и станицам ночью шарится удивительно много машинерии, как оказалось, но ничего опасного или сверхъестественного: грузовички, комбайны, молотилки, табуны мопедов-дырчиков — нигде столько не видел. Легковушки, куда ж без них. Часто с живыми на борту. Староминская — единственное место в округе, где ночью лишний раз на улицу выходить не стремятся. Я, конечно, тут недолго, но у меня полное впечатление, что явление это исключительно местное. Но как, шахнуш тодд, пойти туда, не знаю куда, и поймать там то, не знаю что? Я в растерянности, честное слово.

Геральт был по-своему прав: работа ведьмака обычно довольно проста, и смертоносные механизмы не приходится долго разыскивать. Они сами находятся, успевай только уворачиваться потом. А тут — ну как, извините, понять, что именно убивает станичников примерно каждые два года?

— Скажи-ка, коллега, — внезапно спросил московский ведьмак. — А в небо ты свои тепловизоры направлял?

Геральт замер, потом медленно, всем корпусом повернулся к Конраду.

— А надо было? — поинтересовался он мрачно.

Вместо ответа Конрад вынул из кармана сложенный в несколько раз лист бумаги и неторопливо развернул его.

— Гляди.

Геральт взял и глянул. Это оказалась карта — легко узнавался Таганрогский залив, Ростов во всем своем великолепии, соседние с ним районы. На карте были обозначены пять групп красных точек на примерно равном расстоянии группа от группы. Староминская обозначалась как самое южное скопление, следующее было обозначено севернее и чуть-чуть к востоку, у Чалтыря, дальше — у Новошахтинска, Каменска-Шахтинского и Миллерово. Все скопления накладывались на единую более-менее прямую линию, идущую с юго-юго-запада на северо-северо-восток.

— То есть, — заключил Геральт, — тут у нас не единственный очаг… смертей?

Конрад молча кивнул.

— Там тоже работают наши?

— Уже да, — подтвердил Конрад. — Я дольше всех ехал, это самая дальняя точка. Первая пара прибыла в Миллерово часов восемь назад.

— Что ж, — подытожил Геральт. — И мы почти пришли уже, во-о-он в той хатке я здесь обосновался. Думаю, теперь твоя очередь исповедоваться…