Последние дни я была как сомнамбула, но ослепительная красота собора помогла пробудиться ото сна. Наверняка Арктур очарован не меньше моего. Улыбнувшись, я обернулась проверить его реакцию.

Но наткнулась на беспросветную пустоту. Горечь осознания вновь выстудила все тепло.

Вымощенный черно-белой плиткой пол напоминал нескончаемую шахматную доску. Пары вальсировали под скрипичный консорт. В полутемных нефах, за колоннами народ, сбившись в стайки, смеялся, беседовал, голоса сливались в единый непрерывный гул. Отыскать в такой толчее одного человека, пусть и виновника торжества, виделось весьма проблематичным.

– Мадель?

Официант в карнавальном костюме протягивал мне поднос с дымящимся «Пурпурным мексом».

– Надо совмещать приятное с полезным, – шепнула я возникшему подле меня Леандру и поднесла кубок к губам. – Тебе же велено соблюдать дистанцию.

– А еще мне велено не спускать с тебя глаз. В такой темени, да еще и на расстоянии, сам черт ногу сломит.

– Мы покинем тебя ненадолго, – поравнявшись с нами, объявил Вье-Орфеля. – Не переживай, из поля зрения не выпустим. – Он жестом отослал официанта с «Мексом» и протянул длинную руку Леандру. – Прошу, mon amour[100]. Мы так давно не танцевали.

Впервые с момента нашего знакомства Леандр почти улыбнулся. Почти. На горле словно сомкнулась удавка, и я поспешно отступила в сумеречный проход.

Воспоминания причиняли боль. Но стремление забыть ранило не меньше.

Поборов слабость, я продолжила поиски. Даже без масок лиц в полумраке было бы не разобрать. Мое шестое чувство обострилось до предела, пока эфир не заполонил собой все вокруг. Отыскать среди столпотворения лабиринтов один-единственный представлялось не легче, чем найти иголку в стоге сена. Я пригубила из кубка и, воспользовавшись паузой, изучила обстановку.

Повсюду толпился народ. Сегодня в стенах собора собрались тысячи человек. Компания справа заметила мою маску. Когда я посмотрела в их сторону, какой-то мужчина одобрительно расхохотался.

– Très audacieux[101], мадель, – окликнул он. Вся компания в знак солидарности подняла кубки. – Bon débarras aux racailles terroristes[102].

Я отсалютовала им бокалом. Знали бы они, с кем пьют!..

Вье-Орфеля заплатил надежному портному из невидцев, чтобы тот сшил мне костюм. Укороченные брюки, сапоги на каблуках, черное платье-пиджак с золотыми пуговицами. Наряд получился элегантный, но неброский. Скромный.

Зато маска, напротив, приковывала взгляды. Маска с алыми губами, изображающая черную моль. Трещины на фарфоре искажали образ, а не символизировали его. Словно я вздумала поглумиться над мертвой террористкой, врагом Якоря. Смотрелось слегка двусмысленно, но вместе с тем смело.