А вот разбитое окно на втором этаже вызывало вопросы. Как будто наверху происходила борьба.

Но зачем ему сопротивляться?

По спине пробежал холодок. Кэд ухватил меня за предплечье, предотвращая падение:

– Пейдж, ты в порядке?

– Да. – Только сейчас я по-настоящему обратила на него внимание. – Отвратительно выглядишь, Кэд. Тебе нездоровится?

Наши взгляды встретились.

– Со мной все прекрасно, Пейдж.

Эфир завибрировал. Словно отчаянно пытался что-то донести. Предупредить. И я вняла, как внемлет всякий ясновидец своей путеводной звезде.

Потом всмотрелась в Кэда. Пристально. И вблизи различила синюшный рот. Внутри что-то оборвалось. Танцуя, он не снял перчатки, но чутье подсказывало, что под ними скрывались синюшные пальцы. Мои губы тоже отливали синевой – печатью странников.

Не секрет, что Кэд – оракул.

Кэд Фицур, чье имя связано с моим.

Поведение Арктура в ту роковую ночь. Его свирепый вид. Жесткость. Потухший взгляд – точно такой же отражался в зеркале при переселении – и, наконец, рука, занесенная для удара. Занесенная против воли.

От шрама на ладони вдруг повеяло стужей. Пальцы сомкнулись на высеченных буквах.

Чтобы подчинить рефаита, превратить его в безвольную марионетку, призрачный странник должен обладать невообразимой, невероятной силой. Тем не менее пару раз мне удавалось проделать этот трюк. Пускай ненадолго, пускай буквально на несколько секунд, но я сумела поработить бога…

И с чего мне вычислить странника, если я всю жизнь мнила себя единственной?

Моя рука скользнула в карман пальто и нащупала рукоять револьвера. Одновременно меня нагнал Кэд.

– Узнаешь место, Пейдж?

Теплое дыхание на затылке. Я разинула рот, как вдруг…

Удар. Словно тараном. Не по телесной оболочке, а по призрачной. Смертоносный вихрь сломил все защитные барьеры и вторгся в самое сердце лабиринта, куда не заглядывала ни одна живая душа. Я попятилась и рухнула на лед, из носа брызнула кровь. Нос Кэда тоже кровоточил.