Да и, в конце концов, сделать что-то ещё для встречи я просто не в силах. Так почему бы и не поболтать? Почему бы не отвлечься таким образом от волнения? Зачем себя ограничивать? Тем более, в последние вдохи спокойствия?

Поэтому я признался:

— Сколько ни думаю, так и не понял, почему же ты так стараешься выслужиться перед семьёй. Если ты не собираешься становиться наследницей, то какой в этом смысл?

Фатия остановилась, изумлённо вскинула брови переспрашивая:

— Выслужиться? Выслужиться? Я?

Я выругался про себя, поднял руки:

— Извини, если тебя задело это слово. Набрать очки, доказать свою силу. Выбирай что хочешь.

— Так-то лучше, — Фатия ткнула в меня пальцем и снова зашагала по пыльной дороге. — Ты, наверно, плохо расслышал то, что я рассказывала раньше. Я не хочу просто тайно сбегать из семьи. Я хочу, чтобы они в меня поверили и отпустили сами. Поверили, что я смогу выжить.

Я не сумел удержаться, хотя и понимал, что говорю это зря:

— Не сможешь. За последние несколько недель ты четырежды должна была умереть, и только то, что я был рядом, спасло тебя.

— Ну отлично, — Фатия всплеснула руками, ожгла меня недовольным взглядом. — Буря, Медведи и Жуки. И ты сам. Себя-то не стыдно считать и постоянно меня этим тыкать?

— Да не тыкаю я тебя! Если тебе угодно, то я тоже беспокоюсь о твоём будущем. Мир идущих очень опасен и никогда не знаешь, насколько сильный враг тебе встретится на пути.

— И это говоришь мне ты? Едва я увидела медведей, то сразу предложила тебе бежать, ведь Бер называл себя Предводителем. И что ты сделал? Прислушался к голосу разума? Отступил? Осторожно выяснил его силы? Нет, — Фатия остановилась, топнула ногой, громко повторив. — Нет! Ты запер нас вместе с ним под формацией барьера. Что могло быть глупей?

— Снять барьер было дело мига.

— А дал бы тебе этот миг Предводитель?

Я в сердцах воскликнул:

— Да не был он Предводителем! Он был слабей даже многих Мастеров, что я встречал на своём пути. Одна неглубокая рана в плече, все его достижения.

— Вот видишь? — Фатия снова ткнула в меня пальцем. — Ты даже не ощущаешь за собой вины!

Теперь возмутился я:

— Вины? Вины перед кем? Перед тобой? За то, что ты использовала меня, чтобы разозлить жуков, а затем и убить их? Но не подумала о том, что они могут использовать союзников?