Женщина повернулась к Эмансипору:

— Он всегда такой? — Не ожидая ответа, она снова взглянула на Бошелена. — Ладно, давай уже закругляйся, выкладывай нашу долю, и мы уйдем восвояси.

— Увы, — сказал Бошелен, — мы ею не располагаем. Как я понимаю, бо`льшая часть сокровищ находится под остовом «Солнечного локона». Так что можете забрать его целиком.

— Если тот мародер его уже не забрал, — проворчал Эмансипор.

— Сомневаюсь, любезный Риз, учитывая ненастную погоду. Но местное население, которое живет с остатков кораблекрушений, естественно, станет оспаривать ваши действия и заявит свои права на означенное богатство.

— Прекрасно, — усмехнулась Подлянка. — Пусть только попробуют.

Бошелен пристально посмотрел на нее.

— Боюсь, — сказал он, — вы нисколько меня не заинтриговали, сударыня, что печально, ибо вы довольно-таки привлекательны, но с таким тоном и выражением лица вы скоро лишитесь всяческой красоты. Очень жаль.

Подлянка яростно уставилась на него, а затем снова сгорбилась в кресле и, достав нож, начала подрезать ногти.

— Что, теперь уже переходим к оскорблениям?

— Прошу прощения, — произнес Бошелен, — если из-за отсутствия какого-либо интереса с моей стороны вы почувствовали себя оскорбленной.

— Уж точно не хуже, чем почувствуешь себя ты с перерезанной глоткой.

— Ого, мы уже опускаемся до угроз?

Корбал Брош вернулся к столу, сел и огляделся в поисках своего печенья. Нахмурившись, он потянулся еще к одному.

— Друг мой, — обратился к нему Бошелен, — я бы попросил тебя пока воздержаться.

— Но я люблю глазурь, Бошелен. Она мне нравится. Я хочу полакомиться.

— Тебя ждет в кухне целая миска, я велел Ризу приготовить вдвое больше необходимого, зная о твоих пристрастиях. Так ведь, любезный Риз?

— Угу, хозяин, там в кухне еще осталось полмиски. Растертый в пудру сахарный тростник, умеренно очищенный и с добавлением меда. Думаю, все уже остыло.

Улыбнувшись, Корбал Брош встал и покинул обеденный зал.

Взглянув на скамью, Эмансипор увидел, что Хек подошел к своему товарищу, который теперь уже сидел. После того как его освободили от бинтов, в нем можно было узнать Густа Хабба, хотя один его глаз был зеленым, в то время как другой — серым, новый розовый нос выглядел явно женским, да и уши тоже были разными, но от шрамов и ран не осталось ни следа.