Эмансипор набил трубку и поджег ее от свечи на столе. Он глубоко затянулся, наполняя легкие дымом, и нахмурился.

— О нет, — пробормотал он. — Не та смесь.

Перед глазами у него все поплыло. «Похоже, еще и неразбавленная…» Взгляд Риза упал на блюдо с печеньем. Под одеждой выступил пот, сердце отчаянно забилось, а рот наполнился слюной.

Когда Бошелен потянулся за третьим печеньем, Клыкозуб поднял руку:

— Мне вполне ясны ваши намерения, Бошелен! Я прекрасно понимаю, что это печенье — всего лишь отвлекающий маневр, увертка, не слишком умная попытка сбить с толку! Наверняка вы спрятали где-то под одеждой заколдованный меч или нож, потому что явно считаете себя кем-то вроде воина. Но боюсь, подобное меня лишь утомляет. — Он протянул руку и, взяв печенье, мгновение его рассматривал, а затем соскреб ногтем немного глазури и отправил в рот. — Очень даже неплохо.

Раскусив лакомство пополам, повелитель прожевал его и проглотил, после чего раскусил пополам следующий кусочек, потом следующий и так до тех пор, пока от печенья не осталась одна-единственная крошка на пальце, которую он проглотил целиком.

После чего, откинувшись на стуле, улыбнулся Бошелену:

— Ну что, начнем?

Бошелен поднял брови:

— Начнем? Все уже закончилось.

— В смысле?

— В смысле, что я победил, повелитель Клыкозуб.

Тот вскочил:

— Ты отравил печенье? Глупец, ты вдвойне ошибся! Я тоже неуязвим ко всем видам ядов! А ты думал, что нет?

— Не сомневаюсь, что яд на вас не действует, — ответил Бошелен. — Но это, увы, вам не поможет.

— Готовься защищаться!

Бошелен отхлебнул вина.

Эмансипор, с трудом сдерживавший желание стянуть печенье, вздрогнул, увидев, как Клыкозуб внезапно схватился за живот и судорожно вздохнул.

— Что такое? Что ты со мной сделал?

— Я вас убил, — ответил Бошелен.