Повелитель попятился, согнувшись пополам от боли. Он закричал, и изо рта у него хлынула кровь. Тело его выпрямилось, а затем выгнулось, жутко распухло и лопнуло.

Выползший из тела Клыкозуба демон был размером с человека, с четырьмя руками и двумя кривыми обезьяньими ногами, снабженными когтями. Бо`льшую часть его широкой физиономии под приплюснутой лысой макушкой занимала пасть с торчащими из нее клыками. Измазанный кровью, он выбрался из разодранного трупа Клыкозуба, а затем закашлялся и сплюнул.

Подняв свою кошмарную голову, демон яростно уставился на Бошелена, а затем прохрипел:

— Грязный трюк!

— Вряд ли, — пожал тот плечами. — Хотя, возможно, и несколько неприятный. В любом случае тебя наверняка обрадует, что теперь ты свободен и можешь вернуться в Арал-Гамелен. И передай от меня привет своему повелителю.

Демон оскалил клыки — не то в жуткой гримасе, не то в усмешке — и исчез.

— Эй, Риз! — Рука Бошелена резко опустилась, выбив печенье, которое Эмансипор уже поднес ко рту. — Под глазурью, друг мой, находятся вызывающие пентаграммы! Они связывают вызванного мною демона, пока их узор не нарушит кто-то другой! Немедленно отойдите от стола, любезнейший. Вас отделяло от смерти всего лишь одно печенье, и во второй раз я предупреждать не стану!

— Я просто хотел слизать глазурь, хозяин…

— Неправда! И из трубки у вас пахнет вовсе не ржаволистом, верно?

— Прошу прощения, хозяин. Мне не пришло в голову подумать.

— Да уж, — Бошелен пристально взглянул на него, — тут я, пожалуй, с вами соглашусь.

Женщина встала.

— Рада, что все закончилось, — сказала она. — Повелитель Бошелен, не будете ли вы так любезны снять все те смертоносные заклятия вокруг этого зала?

Бошелен махнул рукой:

— Корбал уже это сделал, моя дорогая. Но почему бы вам не остаться здесь на ночь?

Она повернулась к своим товарищам по отряду:

— Найдите себе постель, солдаты. Переночуем в сухости и тепле, прежде чем встретить новый рассвет!

В это мгновение с лестницы послышался оглушительный грохот. Моргая, Эмансипор обернулся к двери, за которой к лестнице вел широкий коридор, и успел увидеть, как дверь разлетелась в щепки и в зал ввалился голем, весь помятый и разбитый. Голова-ведро откатилась от сочащегося жидкостью туловища, немного покрутилась на месте и замерла.

Откуда-то с верха лестницы послышался писклявый голос Корбала Броша:

— Я случайно!