— Первый Святой, о Чистейший паладин Здравия! — пояснил все тот же настойчивый горожанин. — Лишенный памяти последние семь лет!

— Тогда почему он ныне пребывает без сознания?

— Он подвергся допросу со стороны рыцаря Здравия. Для него это стало… неслыханным потрясением. Слава Госпоже, что вы появились!

Несчастная Сторкуль Очист не пыталась ни возразить, ни опровергнуть слова горожанина, и лежавший у ее ног Эмансипор Риз, признаться, сперва ей даже посочувствовал, но в конце концов решил: ничего, пусть получает по заслугам. Открыв глаза — что тут же заметили остальные, — он уставился на Сторкуль Очист, а потом, застонав, вновь провалился в притворное забытье.

— Опять она за свое! — судорожно вздохнув, проговорил все тот же горожанин.

— Покиньте нас, Сторкуль Очист, — приказал Инветт Отврат, — и ждите рыцарского суда в Дневном храме Здравия.

— Да, о Чистейший паладин, — последовал негромкий ответ.

Эмансипор услышал ее удаляющиеся шаги.

— Очнитесь, Первый Святой, — сказал Инветт Отврат.

Все вышло как нельзя лучше. Веки Эмансипора дрогнули, и он уставился на будто высеченные из камня черты стоявшего над ним рыцаря в доспехах: сперва вроде бы ошеломленно, а затем с таким видом, словно бы вдруг что-то понял.

— Я… я никогда вас раньше не видел, — проговорил Риз, — но мне ведома чистота вашей души. Вы, должно быть, паладин. Вы, должно быть, Инветт Отврат.

В голубых глазах рыцаря мелькнул довольный огонек.

— Вы правы, Первый Святой. Малоизвестное пророчество гласит, что именно я должен найти вас и препроводить к нашему королю. Вы можете встать?

Эмансипор с трудом поднялся на ноги. Он пошатнулся, но его удержала рука в железной перчатке.

— Идемте, Первый Святой достославного труда…

У слуги подогнулись колени, и паладину пришлось его подхватить.

— Что с вами, друг мой? — встревоженно спросил Инветт Отврат.

Не обращая внимания на собравшуюся вокруг толпу, Эмансипор снова выпрямился и наклонился к уху паладина:

— Видение, о Чистейший. Ужасное видение!

— Воистину пугающе! И что же вы узрели?