— Я? Ничего. Однако мой спутник использует ее для ритуала воскрешения.

Демон посмотрел в небо, ища ворона, но того нигде не было видно.

— Воскрешения? — Он неловко поерзал. — Ну конечно, и как я только не догадался? Теперь я и сам могу найти ответ. Раньше не мог, потому что ты не говорил мне, что вы собираетесь делать.

— Уверяю тебя, ничего драматического. Мы намерены свергнуть короля Макротуса, чтобы сохранить жизнь как можно большему числу жителей города.

— Вам нужен трон Дива?

— Для себя? Вряд ли. Что бы мы стали с ним делать? Нет, считай это просто любезностью.

— Любезностью?

— Ну ладно. Нам заплатили за то, чтобы мы быстро покончили с этой гибельной склонностью к здоровому образу жизни. Хотя, честно говоря, материальное богатство не особо меня интересует. Скорее уж меня интригует миссия, которую мне предстоит выполнить. Я рассматриваю это как своего рода вызов.

Бошелен выпрямился и повернулся к Сторкуль Очист. Мгновение помедлив, чародей достал нож.

Пока что Имид Факталло не сумел добиться в жизни слишком многого, — во всяком случае, таково было его вполне обоснованное мнение. Факталло не обзавелся женой и детьми и не принадлежал к числу тех, за кем гонялись женщины (если только он что-то у них не украл). Так что Имид хорошо познал одиночество, ставшее для него чем-то вроде старого друга. Хотя, пожалуй, того, у кого есть друг, уже нельзя назвать одиноким. Поразмыслив, он вынужден был признать, что одиночество вовсе не заменит старой дружбы. Собственно, будь у него друг, он мог бы обсудить с ним свои мысли — а для чего еще нужны друзья? — и разговор у них наверняка состоялся бы весьма увлекательный.

Факталло сидел на крыльце своего скромного, лишенного друзей жилища, глядя на суетящуюся у подножия дерева белку, которая вот уже несколько недель кряду делала запасы на зиму. Что интересно, похоже, эти грызуны терпеть не могли любого общества. Больше всего на свете они желали одиночества. Вот что бывает, мрачно подумал он, когда питаешься орехами и семенами.

Замешательство белки не имело каких-либо очевидных причин, и Имид предположил, что источник проблем находится где-то внутри ее крошечного мозга. Возможно, зверек переживал некий этический кризис, вынуждавший его прыгать вокруг и яростно верещать.

А все из-за того проклятого слуги, подумал Имид. Подогретое вино, ржаволист, дурханг — настоящий рог изобилия запретных веществ. У Имида аж дыхание перехватывало при виде того, с какой самоуверенностью слуга их потребляет. Он был жесток, как белка. Довел святого достославного труда до помрачения рассудка и, хуже того, до мыслей о насилии.