Сторкуль Очист уставилась на бескрайнюю россыпь запретных веществ, и с губ ее сорвался еле слышный стон.

За главным входом простиралась длинная широкая колоннада, по обе стороны которой стояли вертикально трупы в гробах со стеклянными крышками. Мутное пузырчатое стекло, увы, не могло скрыть обитателей гробов. Множество невидящих высохших глаз, казалось, следило из-за узких мраморных колонн за тем, как Эмансипор Риз и Инветт Отврат шли по широкому проходу. В дальнем его конце ждали двустворчатые двери.

— Мертвецы во здравии, — сказал паладин Чистоты, на одну руку которого продолжал, чуть ли не повиснув на нем, опираться слуга Бошелена. — Как вы можете видеть, они все здоровы. Чисты душой и телом. Блистательное свидетельство награды, каковую приносит жизнь, не запятнанная дурными соблазнами, которые когда-то являлись сущим проклятием нашего народа.

— А почему у них всех такие гримасы на лицах? — спросил Эмансипор.

— Почти всех смертных приводят в лоно Госпожи недомогания кишечника.

— Смерть от запора?

— От усердного стремления к здравию. Многие горожане в избытке едят траву.

— Неужели траву?

— Вы что, не помните? Хотя откуда вам помнить? Вы же стали святым еще во времена Некротуса Ничтожного. Трава — прекрасный заменитель мяса. Наши лекари вскрывали самые разные трупы: раньше они часто обнаруживали в желудках куски мяса, остававшиеся непереваренными на протяжении многих лет. Воистину ужасающе. Теперь, естественно, они находят там спутанную в клубки траву, что, как вы понимаете, куда менее неприятно — в конце концов, коровы от этого дохнут постоянно.

— А теперь — и коровы, и горожане.

— Вы бы удивились, Первый Святой, насколько велико сходство между ними. — (Подняв взгляд, Эмансипор увидел на раскрасневшемся лице паладина нечто вроде мрачного удовлетворения.) — Взгляните внимательнее на труп этой женщины… — (Они остановились перед одним из гробов.) — Видите, насколько чиста ее бледная кожа? Обратите внимание, как блестят отросшие волосы. Это, друг мой, знак красоты, памятник превосходному здравию.

— Полностью с вами согласен, — проговорил Эмансипор, зачарованно глядя на искаженное в мучительной гримасе лицо несчастной женщины за голубовато-зеленым стеклом. — Полагаю, родственники покойной крайне гордятся тем, что она находится здесь, во дворце.

— О нет, — ответил Инветт Отврат. — Ни в малейшей степени. После ее смерти их всех до единого поразило безумие. Нисколько не солгу, если скажу, что, жаждая мяса, они обглодали бо`льшую часть ее левой ноги — да, той самой, забинтованной. Так что вся остальная родня усопшей окажется на пиках.