— Я заранее подготовила несколько объяснений, вполне подходящих. Просто на случай, если у стражников вдруг возникнут подозрения. Но после того как я дала им взятку, они потеряли к происшествию всякий интерес. Естественно, это было еще во времена Некротуса.

— Ясное дело.

— Смотри-ка, путь свободен. Идем.

Выбравшись из своего убежища, они поспешили на площадь.

Инеб Кашель подпрыгивал то на одной, то на другой ноге, глядя на подсвечивавшее дым над городом пламя пожаров. Он бросил взгляд на Бошелена:

— Я чувствую царящий там голод. Желание… соблазнов!

Чародей кивнул, скрестив руки на груди:

— О здравии среди тех мертвецов не может быть и речи.

Сторкуль Очист внезапно подняла пьяный взгляд:

— Но в Диве вообще нет спиртного! Ни капли! Там нет ни ржаволиста, ни дурханга! Ни шлюх, ни игорных заведений!

Бошелен едва заметно улыбнулся:

— Дорогая моя рыцарь Здравия, ваша наивность просто очаровывает. Как по-вашему, сколько сейчас вскрывается половиц? Сколько распахивается давно запертых дверей подвалов? А когда живые увидят все те хорошо спрятанные запасы, которые обнаружили их мертвые гости, то даже святой вроде вас сделает правильные выводы.

Инеб Кашель подскочил к Сторкуль Очист, присел рядом и предложил:

— Еще вина?

Она протянула кружку, и демон Порока наполнил ее, стараясь не пролить ни капли, несмотря на растущее в душе желание вернуться на улицы Дива, где царило — или в ближайшее время воцарится — необузданное безумие. Закончив, он снова отбежал в сторону и тут же заметил, что Корбала Броша нигде не видно, а Бошелен поправляет плащ и проверяет, хорошо ли начищены его сапоги.

— Ты куда-то собрался, о благословенный чародей? — спросил Инеб.

Тот посмотрел на него и кивнул:

— О да. Пришло время явиться в ваш прекрасный город.

— Отлично! — подпрыгнул Инеб. — Там будет великое празднество! Живые, мертвые — все примут в нем участие!

— Корбал Брош выполнил свою миссию, — пробормотал Бошелен. — Теперь пришла моя очередь…