— Богохульник! Проповедник того, что не следует знать!

— Ну и ладно! — внезапно необъяснимым образом осмелев, крикнул Имид. — Теперь-то уже слишком поздно, верно?

Снова послышались вздохи. Хуже того, на площади позади них собралась толпа — как мертвых, так и живых.

— Похоже, ты здорово вляпался, — произнесла за спиной Имида Элас.

Монахиня развела руки в стороны.

— Требуется суд! — воскликнула она. — Пусть же заговорит Госпожа Благости! Со своего пресвятого алтаря!

Изнутри каменной глыбы рядом с женщиной послышался странный скрежет, а затем дрожащий голос:

— Не дитя ли я чую?

Шлепок по тяжелой отвисшей щеке, потом еще один, и еще, и еще…

— Хватит! Пожалуйста! Больно!

— Тошнот? Ты проснулся?

Моргнули мутные заплывшие глазки, и горестное выражение сменилось хмурым взглядом.

— Инеб Кашель? Ты никак решил меня прикончить?

— Я пытаюсь тебя разбудить!

— Я что, заснул? Неудивительно, знаешь ли. Нажрался до отвала — ну и ночка! Просто не ожидал!

Инеб Кашель стоял на груди демона Чревоугодия — вернее, на левой ее половине, потому что Тошнот Неопрят настолько разросся, что заполнял собою весь переулок. Складки плоти упирались в стены, почти вываливаясь на соседнюю улицу.

— И все-таки придется тебе встать, — сказал Инеб, рыгнув и обдав его перегаром. — Ты мне нужен. Нам предстоит отправиться в путешествие.

— В путешествие? Куда?

— Недалеко, обещаю.

— Не могу. Слишком тяжело. Еще немного, и я лопну — боги, откуда такая алчность?