Горящих зданий неподалеку не было, и Некротус ковылял в темноте, сунув левую руку под правую подмышку (королевская швея могла творить чудеса, при условии, что она была еще жива), в поисках знакомых ориентиров.

Для него стало полной неожиданностью странное преображение улицы, по которой он шел. Внезапно заклубился туман, небо сделалось свинцовым, а в дальнем конце возникли огромные, целиком состоявшие из костей ворота, из которых, хромая, вышла сгорбленная худая фигура.

Некротус замер в двадцати шагах от фигуры. Та тоже остановилась, тяжело опираясь на узловатую трость, и, подняв костлявую руку, поманила его к себе.

Король понял, что его медленно и неумолимо влечет вперед.

— Кто ты? — прошептал он.

Голова в капюшоне склонилась набок.

— Повелитель Смерти? Жнец Душ? Костлявый Рыбарь, в чьи сети попадает каждый? — послышался вздох. — Нет, всего лишь один из Его прислужников. Неужели меня не хватает на большее? Я постоянно об этом твержу, но разве Он меня слушает? Никогда. Разве я не подметаю дочиста тропу? Не начищаю до блеска черепа Врат? Только взгляни, как они сверкают, — даже на зубах нет камня! Я не лентяй, сударь, ни в коей мере!

Некротус попытался было бежать, но мог лишь в ужасе смотреть, как его ноги неумолимо тащит вперед: одну за другой, все ближе к жутким вратам.

— Нет! Меня воскресили! Тебе меня не забрать!

— Корбал Брош, — проворчал прислужник. — Один гнусный поступок за другим — о, как же мы его презираем! И не просто презираем, ибо мне поручено разыскать его и схватить. Наверняка это что-то значит! Я должен доказать, что чего-то стою. Я собрал целый легион жертв Корбала Броша, и мы найдем его, о да, найдем!

— Убирайся! — крикнул Некротус.

— Что? — вздрогнул прислужник.

— Убирайся! Ненавижу тебя! Я не пойду через эти адские врата!

— Ты… меня ненавидишь? — тихо переспросил его собеседник.

— Да!

— Но что я тебе такого сделал?

— Ты принуждаешь меня пройти через эти врата!

— Не обвиняй меня! Я всего лишь делаю свою работу. Ничего личного…

— Очень даже личное, идиот костлявый!

— О, все вы одинаковы! Я освобождаю вас от убогого существования, но разве хоть кто-нибудь, хоть однажды был мне благодарен? Нет, ни разу! Ох уж эти ваши драгоценные верования, бесчисленные заблуждения и бессмысленные религии! Ваш изощренный самообман в попытках перехитрить неизбежное! Нет, это я вас ненавижу! Всех вас!