Свиньям? Во имя Бездны, это и в самом деле были свиньи!

— Но это же бордель! Хуже того, третий этаж! Что делают эти мерзкие скоты там, где я ожидала увидеть совсем других мерзких скотов?

— Я их тут прячу! Все сошли с ума! Хотели зарезать моих красавиц, но я им не позволил! Кто станет заглядывать на верхний этаж борделя? Да никто! Никто, кроме вас, но вы ведь пришли не для того, чтобы отправить моих свиней на бойню… или?..

После некоторого раздумья она медленно опустила руки и вздохнула:

— Что ж, прекрасно, я просто задержу дыхание. Раздевайся, старик. За счет заведения.

— Я… я не могу! Они станут ревновать!

Не выдержав накопившегося разочарования, Сторкуль Очист закричала.

Озадаченно блуждая по подземным залам и коридорам храма, Имид Факталло с младенцем на руках и Элас Силь слышали доносившийся откуда-то сверху чудовищный рев — как будто на городских улицах шла жуткая бойня. Или, по крайней мере, так им казалось, потому как последним, что они видели наверху, стала кошмарная смерть Громогласной Монахини.

Но здесь, внизу, царила тишина. Где монахини? Где отобранные у родителей дети? Они не нашли ни единой живой души.

— Тсс! — Элас Силь вцепилась в руку Имида.

— Я ничего не говорил!

— Тихо!

Где-то рядом раздавалось негромкое бормотание. Перед ними вправо и влево уходил поперечный коридор, а прямо напротив виднелась дверь. Из щелей просачивались слабый свет фонаря и запах благовоний.

Элас шагнула к двери, увлекая Факталло за собой.

— Это здесь, — прошептал он.

Спутница непонимающе взглянула на него.

— Здесь готовят детей, — объяснил Имид, чувствуя, как отчаянно колотится сердце; он облизнул внезапно пересохшие губы. — Улыбчивые монашки приводят их сюда за ручку, а потом хрясь — и под нож! На куски — и в котел, в котором помешивает огромным железным черпаком какая-нибудь старая ведьма, пуская слюну из беззубого рта. И голоса несчастных крошек смолкают навеки! — Он уставился на спящего младенца у себя на руках. — Мы пришли не туда, Элас!

— Да ты совсем спятил! Говоришь так, будто ты… отец!

И она распахнула дверь.

Их залил яркий свет.