Но всего этого было недостаточно, чтобы погасить безрассудное пламя, сжигающее дотла ее душу. Пурси Лоскуток знала, что она похитительница разума. Эта женщина лишала ума мудрецов, делая их глупцами, но все, что она у них забирала, попросту просачивалось меж пальцев, будто свинцовая пыль. Она была еще и похитительницей чужих желаний — похоть следовала за ней, словно приливная волна, оставляя после себя бескровные и безжизненные тела соперниц. Что же касается ее собственных желаний, то она пребывала в лихорадочном поиске, не в силах достаточно надолго присесть на какую-нибудь ветку, сколь бы заманчивой та сперва ни казалась.

В конце концов Пурси Лоскуток обнаружила серый порошок, который подмешивала себе в вино, и порошок этот, столь счастливо уводивший ее от реальности, показал свою истинную сущность, оказавшись похитителем ее свободы.

Она намеревалась войти в знаменитый храм Равнодушного Бога в поисках благословения, какого не смог получить никто другой. Она верила, что ей это удастся, ибо собиралась танцевать и петь так, как не танцевала и не пела никогда прежде. Она готова была похитить у бога его равнодушие. Воистину готова.

Пурси Лоскуток не помнила, когда в последний раз чувствовала себя свободной, но ничего не желала так горячо, как свободы.

Увы, каждую ночь ее манил порошок.

Главным соперником Калапа Роуда был поэт Борз Нервен, взбалмошный, тщеславный и непростительно молодой. Вне всякого сомнения, он наслаждался тем, что старый негодник путешествует вместе с ним, поскольку Борзу страстно хотелось, чтобы Калап увидел его триумф в Фарроге. А если повезет, рассуждал он, то, возможно, это даже убьет старика.

Калап семь лет испражнялся на голову Нервену, пытаясь не дать тому подняться с загаженного пола, но Борз был не из тех, кого мог бы обескуражить дождь из помета. Он знал, что обладает талантами во многих областях, а там, где их недоставало, он мог заполнить пробелы бесстыдным хвастовством и ничем не обоснованным самодовольством. Усмешка вполне сходила за ответ. Кривая ухмылка могла перерезать горло на другом конце помещения. Нервен смотрел на Калапа, как смотрит волк на собаку, не понимая, как нечто подобное может иметь с ним общее происхождение, и будучи готовым в клочья растерзать это убогое существо при первой же возможности.

Истинный талант кроется в умении успешно маскировать собственный гений, а Борз считал себя мастером маскировки. В будущем его ждала слава, однако Нервен избегал даже малейшего намека на это, не давал никакого повода, чтобы на него мог наброситься, оскалив клыки, какой-нибудь критик или самонадеянный соперник. Пусть его пока что считают никем, но в Фарроге он покажет себя, и вот тогда они все увидят! Калап Роуд, эта плаксивая танцовщица Пурси Лоскуток, и Свита тоже…