Кугель обрел свободу передвижения и последовал за Фарезмом по дорожке, широко огибавшей жилище чародея; дорожка привела их ко входу в синоптикум. В просторном помещении с расходящимися вверх наклонными серыми стенами, ярко освещенном трехцветными многогранниками, Кугель жадно поглотил пищу, появившуюся по мановению руки Фарезма. Тем временем чародей заперся в лаборатории и занялся прорицаниями. Шло время. Кугель начинал терять терпение; три раза он подходил к арочному выходу из синоптикума, и каждый раз ему являлось магическое предупреждение — сперва в форме призрака, загородившего путь, затем в виде зигзагообразного голубого разряда энергии и, наконец, в ипостаси жужжащего роя блестящих лиловых ос.

Отказавшись от мысли о побеге, Кугель присел на скамью и принялся ждать, уткнувшись локтями в колени длинных ног и опустив голову на ладони.

Наконец Фарезм появился снова — в мятой мантии, со взъерошенными волосами, торчавшими наподобие ореола из тонких желтых игл. Кугель медленно поднялся на ноги.

— Я определил местонахождение ВЕЗДЕСУЩНОСТИ! — произнес Фарезм, выделяя каждый слог подобно звонкому удару в гонг. — Возмущенная недостойным обращением, она покинула твой желудок и с отвращением удалилась на миллион лет в прошлое.

Кугель торжественно покачал головой:

— Позвольте выразить мои искренние соболезнования. Могу дать только один совет: никогда не отчаивайтесь! Возможно, в один прекрасный день это существо снова посетит ваш музей абстрактной скульптуры.

— Перестань болтать! ВЕЗДЕСУЩНОСТЬ должна быть возвращена. Пойдем!

Кугель неохотно последовал за Фарезмом в небольшую комнату со стенами, выложенными голубой плиткой, и с высоким куполом из синего и оранжевого стекла. Чародей указал на черный диск посреди пола:

— Встань сюда.

Кугель мрачно подчинился:

— В каком-то смысле можно было бы утверждать…

— Молчать! — Фарезм приблизился. — Видишь этот предмет? — Чародей продемонстрировал шар оттенка слоновой кости, диаметром примерно в два кулака, покрытый исключительно сложной, микроскопически точной резьбой:

— Это трехмерный график закономерностей, послуживших основой моему гигантскому проекту. Он отражает символическое значение НЕБЫТИЯ, к которому ВЕЗДЕСУЩНОСТЬ неизбежно должна испытывать притяжение — согласно Второму закону криптороидального филогенетического родства Кратинджея, с которым ты, возможно, знаком.

— Не могу сказать, что знаком со всеми его аспектами, — отозвался Кугель. — Но хотел бы поинтересоваться: в чем состоят ваши намерения?

На губах Фарезма промелькнула холодная усмешка: