Представитель обсуждаемой секты, ввиду отсутствия доступа к натянутым веревкам ходивший в чрезвычайно неудобных церемониальных башмаках, взволнованно возразил:

— В ваших словах нет ни логики, ни понимания! Как вы можете делать такие безапелляционные заявления?

Лодермульх рассерженно приподнял мохнатые брови:

— Неужели нужны какие-то дополнительные доводы? Неужели утес высотой полтора километра соблюдает на берегу океана какие-то правила разграничения суши и моря? Нет, конечно. Неравенство очевидно повсюду. Повсюду суша выступает мысами далеко в море, причем чаще всего наблюдаются пляжи из чистого песка. Нигде мы не видим никаких массивных отрогов, состоящих из сероватого уплотненного праха, какие должны были бы существовать, если бы учения вашей секты были справедливы.

— Непоследовательная болтовня! — выпалил канатоходец.

— Как вы сказали? — угрожающе расправляя широкую грудь, спросил Лодермульх. — Я не привык выслушивать оскорбительные насмешки!

— Никаких насмешек! Всего лишь суровое и беспрекословное опровержение вашей догмы! Мы утверждаем, что часть праха сдута ветрами в океан, часть стала пылью, взвешенной в воздухе, часть вымывается сточными водами через трещины в породе и оседает в подземных пещерах и еще одна часть поглощается деревьями, травами и некоторыми насекомыми, в связи с чем лишь примерно восемьсот метров древних отложений праха покрывают землю, ходить по которой — святотатство! Почему упомянутые вами отроги из праха не заметны повсеместно? Потому что бесчисленные люди испускали и выдыхали влагу на протяжении бесчисленных веков! В связи с накоплением этой влаги уровень океана повысился, поддерживая существующий баланс и стирая обрывистую границу между отложениями праха и океанскими глубинами. В этом основа вашего заблуждения.

— Чушь! — отвернувшись, пробормотал Лодермульх. — В вашей системе представлений скрывается фатальная ошибка.

— Ни в коем случае! — с лихорадочным упорством, свойственным его единоверцам, настаивал евангелист. — Посему, проявляя уважение к мертвым, мы ходим по воздуху, пользуясь канатами и выступами стен, а когда мы странствуем, мы надеваем особо освященную обувь.

Пока продолжался этот спор, Кугель вышел из трапезного помещения. Через некоторое время к паломникам приблизился круглолицый подросток в ливрее привратника. Обратившись к пилигриму с желтой бородой, он спросил:

— Вы — достопочтенный Лодермульх?

Лодермульх выпрямился на стуле:

— Это я.

— У меня для вас сообщение от должника, готового вернуть вам денежную сумму. Он ожидает в небольшом сарае на заднем дворе гостиницы.