Гарстанг, изможденный и согбенный перенесенными лишениями, заговорил первый. Он попытался придать голосу оттенок радостной надежды:

— Мы прибыли — мы победили ужасную Серебряную пустыню! Теперь остается только найти святилище и совершить очистительные молебны, после чего мы сможем вернуться в Эрзе-Дамат, будучи уверены в том, что нас ожидает блаженство!

— Все это замечательно, — проворчал Балх, — но где святилище? Справа и слева, до самого горизонта — один и тот же пустынный пляж!

— Мы должны довериться провидению Гильфига! — возразил Субукьюль. Нацарапав указательную стрелку на кусочке дерева, он прикоснулся к нему ленточкой, окропленной святой водой, и провозгласил: — Гильфиг, о Гильфиг! Приведи нас к святилищу! Я подбрасываю указатель — направь нас на правильный путь! — Субукьюль подкинул щепку высоко в воздух. Когда она упала, стрелка указывала на юг. — Надлежит идти на юг! — воскликнул Субукьюль. — На юг, к святилищу!

Но Балх и многие другие отказались повиноваться:

— Разве ты не видишь, что мы умираем от усталости? Гильфиг должен был привести нас ко входу в святилище, а не бросать нас на произвол судьбы!

— Гильфиг привел нас сюда и показал, куда следует идти дальше! — упорствовал Субукьюль. — Разве ты не заметил, куда указала стрелка?

Балх крякнул и язвительно рассмеялся:

— Любая подброшенная деревяшка падает на землю и может указать как на юг, так и на север.

Субукьюль в ужасе отшатнулся:

— Ты богохульствуешь!

— Ничего подобного. Я просто не уверен в том, что Гильфиг прислушался к твоему воззванию — или, может быть, ты поторопился и подбросил щепку прежде, чем Гильфиг принял решение. Подбрось деревяшку сто раз подряд — если она каждый раз укажет на юг, я тут же поспешу в этом направлении.

— Хорошо! — согласился Субукьюль. Он снова воззвал к Гильфигу и подбросил щепку. Когда она упала, стрелка указывала на север.

Балх промолчал. Субукьюль моргнул и покраснел:

— У Гильфига нет времени для пустячных забав. Он дал указание в первый раз и решил, что этого достаточно.

— Ты меня не убедил, — отозвался Балх.

— Меня тоже!

— И меня!

Гарстанг умоляюще вознес руки к небу:

— Мы проделали долгий путь. Мы делились заботами и радостями, мы дрались вместе и страдали вместе — пусть и теперь не будет раскола в наших рядах!