— Привлекательное предложение, — с сожалением отозвался Гарстанг. — Тем не менее мы нуждаемся в животных, способных перевезти провизию и воду через всю Серебряную пустыню.

— В таком случае ассортимент становится не столь обширным. — Желтокожий человек приступил к расчетам. — Высокая двуногая тварь, пожалуй, не столь кровожадна, как может показаться с первого взгляда…

В конце концов они выбрали пятнадцать вьючных животных и согласовали цену. Хозяин подвел караван этих весьма разнообразных особей к выходу, и Гарстанг, Кугель и Казмайр вступили во владение ими. Они медленно провели животных по улицам Эрзе-Дамата к Западным воротам. Здесь Кугеля оставили присматривать за приобретенным небольшим стадом, а Гарстанг с Казмайром отправились покупать провизию и прочие необходимые запасы.

К наступлению темноты все приготовления закончились, и, как только первый багровый луч Солнца коснулся вершины Черного обелиска, паломники пустились в путь. Животные везли корзины с едой и бурдюки с водой; все пилигримы обзавелись новыми башмаками и широкополыми шляпами. Гарстангу не удалось нанять проводника, но он купил карту у географа — несмотря на то, что на ней, помимо обозначенного кружком Эрзе-Дамата, значилось только наименование Сонганского моря, а вся обширная территория между городом и морем не удостоилась каких-либо пометок.

Кугелю поручили вести под уздцы одно из животных — двенадцатиногое существо почти семиметровой длины с маленькой, глупо ухмыляющейся детской головой, сплошь покрытое желтовато-коричневой шерстью. Кугеля раздражала эта обязанность, так как вьючная тварь грела ему затылок вонючим дыханием и время от времени наступала ему на пятки.

Из пятидесяти семи пилигримов, сошедших с плота в Эрзе-Дамате, сорок девять человек отправились искать святилище на берегу Сонганского моря, и практически сразу же их число сократилось до сорока восьми. Некий Тохарин отошел от тропы по нужде, и его ужалил гигантский скорпион. Хрипло крича, Тохарин убежал в пустыню длинными прыжками, и больше его не видели.

День закончился без дальнейших неприятных происшествий. Пилигримов окружала сухая серая пустошь, усыпанная кремнистым щебнем; здесь росла только железная колючка, да и то изредка. На юге тянулась гряда пологих возвышенностей, и Кугелю показалось, что он различил пару фигур, неподвижно стоявших на гребне холма. Когда Солнце зашло, караван остановился; Кугель, памятуя о разбойниках пустыни, о которых его предупреждали в городе, настоял на том, чтобы Гарстанг выставил двух часовых, Липпельта и Мирх-Мазена.