Предположение погрузило Дарта в мрачные раздумья. Он застыл в кресле и стал похож на готическую скульптуру в саду. Казалось, он даже не слышал, как Флори и Дес обсуждают дальнейшие действия, и не заметил, что друг ушел, чтобы проверить торговые точки, где продавали редкий табак, приходящийся по вкусу Дому-на-ветру. Оставалась слабая надежда, что эта ниточка приведет к личности злоумышленника.

Вечером к ним наведался Рин, и едва он переступил порог, безлюдь загудел и затрясся так, что опрокинул стулья на кухне. Он и раньше резко реагировал на появление домографа, а сегодня его негодование было в два раза сильнее, поскольку Рин пришел не один. Его сопровождал мужчина средних лет в дорожном костюме и летней шляпе, которую он приветственно снял, представившись господином Лоуреллом. Внешность его более ничем не выделялась – самый простой и скучный тип, разве что взгляд цепкий и внимательный, будто все вокруг немедленно предавалось его экспертной оценке.

Дарт проводил Лоурелла в библиотеку, где тот по-хозяйски развалился в кресле. Шляпу пристроил на кофейный столик, ноги в лакированных ботинках бесцеремонно закинул на другое кресло и молча стал разглядывать книги, будто для того сюда и пришел. Выдержав интригующую паузу, ценовщик откашлялся и заговорил:

– Пару недель назад мне пришло анонимное письмо с деловым предложением. К нему прилагалось жалованье – сумма более чем внушительная, чтобы компенсировать безымянность заказчика. Впрочем, многие влиятельные люди предпочитают скрыть свою личность по самым разным причинам. Я хочу сказать, что меня не волновало имя, поскольку мне предлагали личную встречу в Пьер-э-Метале и даже предоставили билет на паром, что я расценил как проявление уважения и профессионального этикета.

– Можно уже перейти к сути? – пробормотал Дарт, нетерпеливо постукивая ногой.

Господин Лоуррел сурово воззрился на него.

– Как вы уже могли заметить, господин… – он не вспомнил имени и просто сделал паузу, точно считал Дарта пустым местом, – я очень ценю уважительное отношение к себе, поэтому наберитесь терпения и не перебивайте.

– А я напомню, что вы находитесь не у себя дома, пачкаете обувью чужое кресло и не вам устанавливать правила в моем безлюде, – голос Дарта прозвучал резко и твердо, будто вместо слов он бросал в ценовщика камни.

– Мне уйти? – Лоурелл удивленно поднял бровь.

Напряжение нарастало, и Рин первым принял срочные меры:

– Дарт хотел попросить, чтобы вы обозначили главное.

Ценовщик недовольно фыркнул, но все же убрал ноги с кресла и продолжил: