– Уж точно не хуже, чем почувствуешь себя ты с перерезанной глоткой.

– Ого, мы уже опускаемся до угроз?

Корбал Брош вернулся к столу, сел и огляделся в поисках своего печенья. Нахмурившись, он потянулся еще к одному.

– Друг мой, – обратился к нему Бошелен, – я бы попросил тебя пока воздержаться.

– Но я люблю глазурь, Бошелен. Она мне нравится. Я хочу полакомиться.

– Тебя ждет в кухне целая миска, я велел Ризу приготовить вдвое больше необходимого, зная о твоих пристрастиях. Так ведь, любезный Риз?

– Угу, хозяин, там в кухне еще осталось полмиски. Растертый в пудру сахарный тростник, умеренно очищенный и с добавлением меда. Думаю, все уже остыло.

Улыбнувшись, Корбал Брош встал и покинул обеденный зал.

Взглянув на скамью, Эмансипор увидел, что Хек подошел к своему товарищу, который теперь уже сидел. После того как его освободили от бинтов, в нем можно было узнать Густа Хабба, хотя один его глаз был зеленым, в то время как другой – серым, новый розовый нос выглядел явно женским, да и уши тоже были разными, но от шрамов и ран не осталось ни следа.

– Высшая магия Пути Денул! – прошептал Хек Урс, встряхивая друга за плечо. – Ты полностью исцелился, Густ! Ты выглядишь просто потряса… стал таким же красавцем, как и раньше!

– Я помечен! – простонал Густ. – Он меня пометил. Лучше бы мне умереть!

– Но ты же не умер! Ты исцелен!

Густ поднял взгляд, утер глаза и шмыгнул носом:

– Где Пташка? Хочу, чтобы Пташка меня увидела.

– Увидит, Густ. Все обстоит еще лучше – мы получим нашу долю! Нужно только убить всех здешних грабителей, отправиться к «Солнечному локону» и забрать свое!

– Правда?

– Правда. Видишь, как здорово все вышло?

Густ чуть заметно улыбнулся.

Мгновение спустя в зал вошел повелитель Клыкозуб Коготь, вытирая руки маленьким полотенцем, а за ним семенил писарь Грошемил, бледный, потный и, как обычно, нагруженный восковыми табличками в деревянных рамках. Бросив взгляд на груду печенья на оловянном блюде посреди стола, повелитель одобрительно кивнул:

– До чего же аппетитно выглядит!