— Ничего, зато такой больше ни у кого нет, — ляпнул Неман. — Да и с ней ты выглядишь такой же привлекательной, как и без нее.

— И меня жалеть не надо, — и смешок вырвался с улыбчивых губ Таркельи. — Но за неловкие комплименты спасибо.

Неману показалось, что он покраснел. Впервые за очень долгое время.

— Игорь упоминал, что Фолк вытащил его из какой-то передряги на Титане. Не знаешь, о чем речь?

— Я не расспрашивала об этом, — пожала плечами девушка.

— Зато как обо мне спрашивать, так доканываешь несчастного, — весело хмыкнул контрабандист.

Девушка засмеялась.

— Есть немного. Как я поняла, Игорь объявил войну местному авторитету, и не смог бы выиграть ее. Фолк вовремя появился на горизонте.

— Мне кажется, что, если бы не он, мы бы все не пересеклись.

— Ты прав. Это не артефакт познакомил нас всех и не случай. А Норингтон. За что я ему очень благодарна. Он стал и мне, и Игорю наставником, отцом, которых у нас двоих, по сути, не было. И к тебе он относится как к сыну. Я видела это в его взгляде.

— Но знает-то он меня совсем ничего.

— Для него это не важно. Он обладает способностью различать что-то нужное ему в людях. И с кем попало он не работает.

— То есть, я особенный? — уточнил Неман, все еще широко улыбаясь.

— Этого я еще не поняла, — лукаво посмотрела на него Таркелья.

Засыпая, Неман предвосхищал следующий корабельный день, когда они уже должны были выйти из подпространства. Еще он лежал и размышлял о прошедших днях и о разговорах с ребятами, раскрывшимися для него с новых сторон. Эти люди неожиданным образом хоть немного, но впустили его в свои миры, правда, Игорь так и оставался человеком с туманом в глазах, скрывающим свое истинное я. Контрабандист поймал себя на мысли, что он не думает о них как о бестелесных существах, поселившихся в его корабле, чтобы докучать ему своими шелестящими по коридору разговорами, звоном посуды на кухне, внезапными появлениями перед ним. Теперь Таркелья и Игорь обрели плоть, такую же теплую, как и мысли об этих людях. Неман и забыл это чувство, когда один человек позволяет другому проникнуть в свои мысли, не для того, чтобы на следующее утро пропасть навсегда, а для того, чтобы усилить уверенность друг в друге. Он знал, что эта уверенность в определенные жизненные моменты ценится выше, чем что-либо другое. Пассажиры на борту обросли не только плотью, но и историями. И вкупе с уже проведенным с ними временем, это делало их настоящими людьми для капитана корабля.

Мелодия снова текла из-под потолка безмятежным и равномерным потоком. Ни одна нота-капля не позволяла себе выбиваться из общего строя, зная каждая свое место, создавая неповторимую композицию, вливающуюся прямо в голову человеку, лежащему в кровати в темноте комнаты, где на стенах застыли давние фотографии и вырезки земных видов.