Через двадцать минут после их выхода на поверхность они достигли окраины лагеря. И, как оказалось, он представлял собой не совсем обычное место стоянки пиратов, какие довелось видеть Неману. Этот лагерь был размещен среди плохо сохранившихся построек, у которых недоставало либо, стены, либо крыши. То есть пираты разбили лагерь в развалинах, оставленных очередной далекой цивилизацией. Обернувшись к Таркелье, контрабандист улыбнулся. Девушка уже не обращала внимания ни на что вокруг — только на руины, между которыми пираты натянули тенты, в которых горели костры, слышались крики, смех и музыка, а на улочках стояли прожекторы, прогоняющие ночь. Зайдя в лагерь, конвой окунулся в местную вакханалию. Всюду попадались пьяные пираты обоих полов, горланившие что-то заплетающимися языками, дерущиеся, совокупляющиеся, пьющие и спящие. Кто-то танцевал внутри сдавшихся времени построек, кто-то лежал прямо на земле. Тут было место всем чувствам на свете, и запах счастья, смешанный с ароматным дымом и запахом алкоголя, окружил Немана. Он старался не отставать от ведущего их пирата, одновременно с этим пытаясь запомнить путь, по которому они пришли. И снова он не заметил ни одного трезвого человека, стоявшего на карауле. Создавалось впечатление, что на этом празднике жизни всем было абсолютно плевать на опасности, прячущиеся в лесу за черной шторой ночи.

Когда конвой прошел достаточно вглубь лагеря и теперь направлялся к его противоположной окраине, одного из пиратов конвоя окрикнул уже знакомый приятный мужской голос, без усилия перекрикивающий шум ночной пьянки.

— Арафат, веди их сюда, — подзывал Носов конвой к себе.

Пират выглядел моложе, чем на корабле, но это была лишь игра света и теней. В какой-то миг, когда Неман взглянул в лицо Носову, он увидел, как тот на самом деле не молод. Но это мгновение продлилось секунду, пропав в плясавшем рядом огне костра.

— Сейчас сразу пойдем к Д’амброзио, чтобы не терять времени с утра, — подмигнул Носов то ли Неману, то ли стоящей за ним Таркелье.

И затем сам повел их между руин к месту назначения.

— Говорить буду я, — шепнул ребятам Неман.

Но он сомневался, что они его слышали. Таркелья завороженно рассматривала постройки и символы на них, причудливо выделявшиеся своими тенями от различных источников света, а Игорь угрюмо промолчал, идя в окружении трех таких же угрюмых конвоиров. Неману вдруг стало смешно — ему показалось, что среди этого бедлама пространство вокруг титанца и его охранников является островком крайней серьезности и недовольства жизнью.