— Боги, — фыркнула графиня, и я ответила ей строгим взглядом:

— Ваше сиятельство, не стоит говорить о Высших Силах с таким пренебрежением.

— А это уже поучения вашей так называемой матери? — едко вопросила родительница.

Встав с дивана в покоях, которые определили нам с Танияром, я присела перед матушкой на корточки и взяла ее за руки:

— Родная моя, вы ревнуете напрасно, — с улыбкой произнесла я, глядя в глаза ее сиятельству. — Ашит не отнимала меня у вас и даже не намеревалась делать этого. Да, я называю ее матерью, но ведь и в нашем мире не только простолюдинки, но и знатные дамы, переходя в семью супруга, зачастую обращаются к свекрови — матушка. Разве же это позволяет забыть о родной матери? Вовсе нет. Моя душа полнится любовью к вам, родная моя, почтением и почитанием. Вы та, кто подарил мне жизнь, растил, воспитывал и отдавал свою нежность. Однако же это не преуменьшает моей благодарности и почитания к названной матери, — моя родительница тут же поджала губы, и я укоризненно покачала головой: — Полноте, матушка. Если бы не Ашит, то не увидеть бы вам меня боле. Она спасла меня, выходила, тоже обучала и знакомила с обычаями и народами. Она оберегала и защищала меня, помогала и заботилась. Разве же вы не чувствуете благодарности к этой честной и благородной женщине?

Ее сиятельство отвернулась и некоторое время молчала. Я не мешала матушке размышлять и искать согласие с собой, но готова была продолжить приводить аргументы. Родительница то поджимала губы, то расслаблялась и терла подбородок, кажется, споря сама со собой. Вдруг взмахнула рукой и покривилась:

— Не знаю… не знаю, как ко всему этому относиться. Да, вы правы, и я благодарна этой женщине, что она сберегла вас. Но — мать… И потом, — матушка порывисто поднялась с места, и я поспешно отпрянула, чтобы ее сиятельство случайно не снесла меня с ног, находясь в возбуждении. — Вот вы помянули обращение к свекрови, но ведь она вам не свекровь…

— Но смысл тот же, — прервала я. — Дама, вышедшая замуж, принимает свекровь, как свою вторую мать. И, тем не менее, это не уничтожает ни ее любви к родной матери, ни почтения. — Вновь подойдя к родительнице, я обняла ее и уместила голову на плече: — Шаман не ведает человеческих страстей, матушка. Это служитель Белого Духа, посвятивший свою жизнь и душу Создателю. Потому вы зря пытаетесь отыскать изъян в Ашит, его нет. Это человек чистых и искренних помыслов, который чужд мирских страстей и поисков выгоды. Она живет уединенно в священных землях, приходит к людям, когда в ней нуждаются.